Вклад литераторов пензенского края в журналистику xix xxi вв


65. В.Г. Белинский - журналист в 30-е и 40-е годы XIX века.

Виссарион Григорьевич Белинский родился 11 июня (по старому стилю - 30 мая) 1811 года в крепости Свеаборг (Финляндия), в семье флотского врача, а позднее - уездного лекаря. Мать Белинского была типичной провинциальной кумушкой, а отец, человек не без дарований, опустился под влиянием провинциальной жизни. Дедом его был священник, отец Никифор, по семейным преданиям - праведник-аскет и подвижник. Характеры отца и матери отразились и на сыне. Темперамент матери, резкость и прямота отца проявились уже в юности писателя. В 1816 году семья переехала в город Чембар (позднее был переименован в город Белинский) Пензенской губернии. В 1820 году поступил в уездное училище, а с 1825 года учился в пензенской гимназии. Не кончив учения в гимназии, в 1828 году Белинский решил поступить в Московский университет. В конце 1829 года ему удалось стать студентом Московского университета: будущий писатель поступил на словесный факультет.

Из всего того, что было напечатано Белинским, только три произведения увидели свет не на страницах периодики – книга «Основания русской грамматики» (М., 1837), брошюра «Николай Алексеевич Полевой» (Спб., 1846) и работа «О жизни и сочинениях Кольцова». Работ больше тысячи. Полемику ценил выше чем критику. В Москве Белинский в 1835 г. редактировал журнал «Телескоп» и газету «Молва», в 1838–1839 гг. руководил журналом «Московский наблюдатель». В Петербурге, куда Белинский переехал в октябре 1839 г., он стоял во главе журналов «Отечественные записки» и «Современник». Туберкулез, трудоголик. Расширяет пределы критики. открыл дорогу Чернышевскому, Добролюбову, Писареву. Еще будучи студентом Московского университета, Белинский выступил в печати как поэт и критик-полемист.

В малозаметной московской газетке «Листок» было помещено стихотворение Белинского «Русская быль» (1831, №40–41), написанное под сильным влиянием русских народных песен и романтических баллад. В том же «Листке» Белинский опубликовал свою первую литературно-критическую работу – рецензию на анонимную брошюрку о трагедии Пушкина «Борис Годунов» (№45). Вся восемнадцатилетняя деятельность критика распадается на два периода: московский (1830-е годы) и петербургский (1840-е годы). В 1830-е годы Белинский выступал как демократ, но демократ-просветитель; в это время он борется против крепостного права, за свободу человеческой личности, за счастье народа, но свои надежды возлагает на развитие просвещения и еще не говорит о революционном переустройстве общества Уже в 1830-е годы Белинский начал создавать свою теорию реализма, разрабатывать основы подлинно демократической критики и журналистикиБелинский, исключенный из университета за свою антикрепостническую драму «Дмитрий Калинин», в феврале 1833 г. познакомился с Н.И. Надеждиным, который предложил ему переводы с французского для «Телескопа» и «Молвы Дебют Белинского в изданиях Надеждина – его статья «Литературные мечтания. (Элегия в прозе)», которая печаталась в десяти номерах «Молвы» с 21 сентября по 29 декабря 1834 г. Потом последовали многочисленные рецензии, краткие библиографические отзывы и заметки Белинского в «Молве» (их было свыше 180 В «Телескопе» Белинский опубликовал 11 статей и рецензий, в том числе «О русской повести и повестях г. Гоголя» (1835, №7 и 8), «О стихотворениях Баратынского» (№9), «Стихотворения Владимира Бенедиктова» (№11), «Стихотворения Кольцова» (№12), критические и полемические статьи, посвященные современной журналистике, и т.д. Популярность, спасал журнал. После статьи «Литературные мечтания» борьба Белинского за литературу, правдиво отражающую действительность, ведется в двух направлениях. Первое – развитие талантов, второе – борьба с вычурностью. Сотрудничая в «Телескопе» и «Молве»,

Главное в творчестве В.Г.Белинского – революционно-демократическая устремленность критика, его связь с идеями освободительного движения своего времени. Он был первым профессиональным демократическим журналистом, который своими поисками и размышлениями в области истории и теории журналистики заложил основы науки о печати. Он впервые в России сформулировал те требования, которым должно отвечать журналистика, в статье “Ничто о ничем, или отчет г. издателю “Телескопа” за последнее полугодие (1835) русской литературы”. Статья написана в форме обозрения. Заголовок позволяет затронуть множество тем и сюжетов. Белинский рассматривает только журналы. В них находит наиболее полное выражение ведущих тенденций времени. Широко освещает вопросы журналистики. Это одна из первых теоретических работ в этой области. Он касается вопросов о направлении журнала и о способах влиять на публику. Цели и функции периодического издания и различных его отделов – все это нашло отражение в статье. Белинский видел в журнале огромную идеологическую силу и хотел направить ее на решение демократических задач. Он расширил понятие о журналистике - не только способ интеллектуального развития народа, но и единственный способ пробуждения его политического и правового сознания. “Журнал должен иметь... физиономию, характер; альманачная безличность для него всего хуже. Физиономия и характер журнала состоят в его направлении, его мнении, его господствующем учении, которого он должен быть органом...”. Статья интересна для понимания журнальной борьбы 30-х гг. XIX в. В ней выковывалась демократическая пресса. Статья направлена против антидемократических концепций и охранительной деятельности журнального триумвирата. Публицист Белинский выступает против Булгарина, который, как он считает, издевается над русским народом и его литературой, против издателя “Библиотеки для чтения” Сенковского, провозгласившего, как он утверждает, беспринципность и безыдейность основой своей редакторской деятельности. Он осуждает субъективный характер критики “Московского наблюдателя”. Белинский пытается понять причины роста журнальной промышленности, причины влияния журналистики торгового направления. Оно было довольно значительно. При неразвитости в России капиталистических отношений, русские буржуа научились извлекать выгоду из печатного слова. Благородная просветительская и гуманистическая роль прессы уступила место откровенной торговле словом - доходы издателей находились в прямой зависимости от обесценивания идей, выражаемых журналами. Он старается понять причину их популярности. Учит распознавать истинные ценности и ложные декларации. Статья полна пафоса и борьбы против журнального триумвирата (Сенковского, Булгарина и Греча с их изданиями). Они, по мнению Белинского, своей пошлостью, ограниченность и явным расчетом на помещичьи вкусы стояли на пути прогрессивной журналистики, которая хотела приобщить русских людей к достижениям европейской культуры, возбудить их жажду знания, интерес к прогрессу и стремление к свободе. В торговой журналистике он видит и положительные черты – ее занимательность, доступность, разнообразие и богатство материалов. Он считает необходимым использовать это передовой журналистикой. Но безусловно выступает за идейность изданий одновременно с использованием способов “завоевания” читателей. Но этим не ограничивается вклад Белинского в отечественную журналистику. Он развил и сделал универсальным жанр литературной критики, который стал ведущим в журналистике второй половины XIX в. Белинский создает теорию реализма, основными тезисами которой являются самобытность и народность (т.е. правдивость, верность) литературы. Работы критика долгое время были нравственными и эстетическими ориентирами для интеллектуальной части общества.

Белинский начал создавать свой журналистский кодекс, вырабатывать твердую систему взглядов по вопросам журналистики, по теории и практике журнального и газетного дела. «Ничто о ничем» – первый для Белинского опыт обзора литературы за определенный период Первое открытое упоминание Белинского о «Московском наблюдателе» находится в рецензии на книгу Н. Давыдова «Сцены на море» («Молва», 1835, №19). В статьях «Ничто о ничем» и «О критике и литературных мнениях «Московского наблюдателя» Белинский настаивает, что отделы критики и библиографии являются важнейшими в журнале: «Московский наблюдатель» выходил в 1838 г. два раза в месяц, в 1839 г. – ежемесячно. В нем были следующие отделы: «Науки», «Изящная словесность», «Критика». «Литературная хроника», «Иностранная библиография» (в 1839 г.), «Театральная хроника», «Смесь», «Моды». Начали участвовать в журнале М.А. Бакунин, В.П. Боткин, К.С. Аксаков, П.Н. Кудрявцев, В.И. Красов, И.П. Клюшников, M.H. Катков, пропагандировал основные положения философии Гегеля и разъяснял их применительно к историческому развитию обществаедущим жанром журнальных произведений Белинского становится статья-трактат.

“Современник”. Журнал, основанный А.С.Пушкиным в 1846 г. приобретают у Плетнева Некрасов и Панаев. Среди ведущих его сотрудников – Белинский, фактически осуществлявший идейное руководство. Он работал здесь всего два года, но это самый заметный период в жизни обновленного журнала. “Письмо к Гоголю” - своеобразное программное произведение Белинского, долгое время известное только в рукописном варианте. Здесь выражен его взгляд на роль литературы и публицистики в борьбе с крепостничеством, с произволом власть имущих, с пережитками самодержавия. Именно с такой меркой подходит Белинский к оценке современной ему литературы и публицистики, в этом ключе реагирует на выступления других журналов, с таких позиций участвует в полемике с оппонентами. Это обеспечило успех журнала. Он выходит тиражом 3100 экземпляров, начинает приносить доход. После смерти Белинского журнал остается одним из лучших журналов. На его страницах появляются произведения Толстого, печатаются Тургенев Гончаров, Писемский. Закрыт журнал был в 1866 г.

studfiles.net

Российская журналистика XVIII-XIX вв

(Извлечение из ростовского учебника – очень лаконично!)

ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ РОССИИ XVIII-XIX ВВ.

Становление журналистики в XVIII в. Социально-экономиче­ское развитие России конца XVII-начала XVIII веков требовало преодоления хозяйственной и культурной отсталости, реорганиза­ции государственного аппарата, усиления оборонной мощи, стро­ительства мануфактур. Исторически обусловленные преобразова­ния в области экономики, политики и культуры были осуществле­ны Петром I: реформа центрального и местного управления, подчинение церкви государству, создание регулярной армии и во­енно-морского флота, насаждение мануфактур, учреждение типог­рафий и др. Реформы способствовали укреплению международно­го авторитета Российского государства и получили одобрение и поддержку в публицистических трудах И. Посошкова, Ф. Прокоповича и др. литераторов.

Однако преобразования осуществлялись за счет усиления эксплу­атации народных масс, что вызывало их недовольство, проявлением

111

Вызванная к жизни политическими, экономическими и культурными потребностями страны, первая печатная газета «Ведомости» (1702—1727) отразила в своей сущности противоречия этих петровских преобразований. С одной стороны, она стала важным явлением национальной культуры, содействовала демократизация языка, осуществляла просветительскую функцию. С другой, — жила целям пропаганды внутренней и внешней политики правительства, монопольно воздействовала на мнения читателей в монархическом духе.

Газета выходила под непосредственным присмотром Петра статут определялся теми требованиями, которые он предъявлял печатной продукции: «... чтобы те чертежи и книги напечатаны были к славе нашему, великого государя, нашего царского величества превысокому имени и всему нашему российскому царству меж европейскими монархи цветущей, наивящей похвале и об: народной пользе и прибытку».

Сподвижники Петра 1 — Петр Синявич, Борис Волков, акта поддерживавшие его реформы, принимали участие в подготовке и пуске «Ведомостей» и в своих суждениях о газете проявляли забот оперативности, доступности, качественном оформлении издания

Учитывая цель издания и интересы читателей «Ведомости» Б. Волков говорит о «новости» как важнейшем признаке газеты, которого она утрачивает свою специфику и превращается в «меморий ради гисториков». Для обеспечения регулярности выхода; оперативности газеты он предлагает печатать ее так, «чтобы о новая ведомость в запасе была». В основу его высказывания о значении «Ведомостей» положены идеи современности и o6щей пользы: «Наши авизии почитаются за краткую следовательную историю и печатанию предаются для народной пользы и подноса высочайшим лицам».

Суждения Б. Волкова о краткости изложения согласовывал с положением петровского «Указа труждающимся в переводе экономических книг» (1724): «Понеже немцы обыкли многими рассказами негодными книги свои наполнят, только для того, чтоб велики казались, чего, кроме самого дела и краткого пред всякою вещию разговора, переводить не надлежит; но и вышереченной разговор, чтоб не празной ради красоты, но для вразумлении наставления о том чтущему был».

112

Не без влияния традиций русской книжной графики и опыта европейской периодики первая русская печатная газета «Ведомо­сти» имела небольшой формат (1/12 листа), текст размещался на одну колонку, набирался кириллицей (номер от 1 февраля 1710 г. набран гражданским шрифтом). Переход на гражданский шрифт сделал газету доступнее читателям.

Петровские «Ведомости» дают образцы применения цветной печати. В письме Петра I о победе над шведами под Полтавой пер­вые абзацы напечатаны киноварью. Применение цветной печати ассоциируется у читателя с важностью публикуемого сообщения.

В «Ведомостях» появляются виньетки и заставки, имеющие декоративное назначение. Чтобы отделить художественный текст от обычного, а также подчеркнуть особую его важность, привет­ственные стихи М. Аврамова Петру I окружены в «Ведомостях» рамкой-рисунком.

«Ведомости» имели по преимуществу информационный ха­рактер. Будучи «газетой новостей», они осуществляли политичес­кие задачи не только благодаря тенденциозному отбору фактов, их комментированию, но и размещению на полосе. Так, о времен­ных неудачах Петра I в ходе Северной войны «Ведомости» умал­чивали, зато сообщения о победах подавались броско, на первых страницах, а иногда и в специальных выпусках. Форма подачи и комментарий такого значительного события, как восстание под руководством К. Булавина, подтверждают политическую тенден­циозность газеты: «Донской казак, вор и богоотступник Конд­рашка Булавин умыслил... учинить бунт. Собрал к себе несколь­ко воров и единомышленников, и посылал прелестные письма во многие города и села, призывая к своему воровскому единомыс­лию» (1703, 20 июля).

В заметках «Ведомостей», передающих авторское отношение к изображаемым фактам, детально описывающих события, коммен­тирующих высказывания, проявляется тенденция к отпочкованию информационных жанров — репортажа, отчета, интервью. Коррес­понденции на военные темы содержат в себе зачатки аналитичес­кого рассмотрения фактов. Развитие жанров в «Ведомостях» шло интенсивно, как и вся экономическая, политическая и культурная жизнь России в эпоху петровских преобразований.

«Ведомости» печатались до 1711 г. в Москве, затем в Петербур­ге. Цена за номер составляла от 2 до 8 денег, т. е. от 1 до 4 копеек (ежедневный заработок их наборщика равнялся 3 деньгам); тираж колебался от нескольких десятков до нескольких тысяч экземпля­ров (номер с сообщением о Полтавской битве был отпечатан в количестве 2500 экземпляров). Периодичность, объем номера, формат и даже заглавие газеты не были устойчивыми.

Таким образом, в первые десятилетия XVIII века единственной разновидностью периодики в России была газета, обретавшая свои типологические особенности в содержании, оформлении, системе жанров, преимущественно информационных, среди которых гла­венствующую роль играла заметка. После смерти Петра I в пору начавшихся дворцовых переворотов «Ведомости» прекратили свое существование, печатное дело перешло в ведение Академии наук и Московского университета. В состоянии периодической печати произошли изменения, обусловленные развитием и специализаци­ей экономики и науки, осознанием журналистикой своих возмож­ностей: увеличилось число газет, расширилась их география, по­явился журнал, окрепли научная и специальная периодика. С пе­реходом печати в ведение Академии наук в периодику пришли ученые, стали во главе ее, популяризация достижений науки выд­вигается на передний план.

Академическая журналистика 1728-1759 гг. С 1728 г. издают­ся «Санкт-Петербургские ведомости», первым редактором их стал Г. Ф. Миллер. С 1728 по 1742 гг. газета имела приложение «Исторические, генеалогические и географические примечания». С 1756 г. Московский университет начал издание «Московских ве­домостей». В январе 1755 г. вышел первый номер журнала «Ежеме­сячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», редактором его был Г. Ф. Миллер.

Осуществляя научно-просветительские задачи, академическая журналистика обращалась к жанрам научной и научно-популярной статьи, рецензии, очерка. Так, в «Примечаниях к ведомостям» пуб­ликуются статьи Я. Штелина по истории и теории драматургии, поэзии. Со статьями на литературные темы выступает в «Ежеме­сячных сочинениях» В. Тредиаковский. Цикл статей историко-краеведческого характера печатает Г. Миллер, излагая результа­ты своего десятилетнего пребывания с научной экспедицией в Сибири. Статьи М. Ломоносова, В. Татищева и других ученых вне­сли значительный вклад в развитие не только отечественной, но и мировой науки и культуры.

Задачам просвещения читателя служил жанр рецензии. В них рассматривались как научные труды, так и литературные, русские и иностранные. Как правило, рецензии представляли собой пере­сказ произведения и общую его оценку с незначительными эле­ментами анализа. Порой они уступали место аннотациям на новые книги с отрывками из них. Академические издания знакомиличитателя в жанре очерка с историей, географией, этнографией России и других стран.

В газетах по-прежнему преобладали информационные жанры, журналы тяготели к аналитическим.

«Санкт-Петербургские ведомости» отводили под объявления 2—4 страницы, что составляло от трети до половины номера. От­дел объявлений имел постоянную рубрику «Для известия» и содер­жал сведения о новых книгах, подрядах, продажах. Сначала объяв­ления разделялись линейками, потом появились тематические блоки с заглавиями: «Продажи», «Подряды». Постепенно отдел объявлений отпочковался от ведомостей и стал издаваться в виде «Прибавле­ний» (суплементов) с особой ценой на них.

«Московские ведомости», по образцу «Санкт-Петербургских ведомостей», печатали объявления как в основной части, так и в «Прибавлениях», где они группировались под постоянными руб­риками. Под рубрикой «Продажа» сообщалось о продаже книг, лошадей, меда. Рядом объявлялось о продаже парикмахера 23 лет; девки, умеющей стирать и гладить белье.

Вопросы оперативности, доступности периодики, раньше дру­гих получившие обоснование, рассматривает Г. Миллер в «Преду­ведомлении» к первому русскому журналу, руководствуясь целью привлечь внимание к изданию возможно большого числа читате­лей («число любознательных зрителей все растет», необходимо «издание, которое доставляло бы читателям пищу для ума и сред­ства к дальнейшему саморазвитию»). Он предъявляет к журналу требования новизны суждений («новое изобретение»); простоты, понятности изложения («писать таким образом, чтоб всякой, ка­кого бы кто звания или понятия ни был, мог разуметь предлагае­мые материи»); разнообразия материалов («надлежит, смотря по различию читателей, всегда переменять материи, дабы всякой, по своей склонности и охоте мог чем-нибудь пользоваться»)1.

Суждения об оперативности, регулярности издания, разнооб­разии и краткости изложения публикуемых материалов высказаны с учетом читательской психологии и ею обоснованы. «Читатель, — говорится в этом программном заявлении, — нечувствительно на­ставляется, когда в определенное время получает по немногому числу листочков вдруг; и сие наставление обыкновенно тверже в нем вскореняется, нежели чтение больших и пространных книг. Любопытство его притом всегда умножается, когда наступает вре­мя, в которое новый лист или новая часть такого сочинения из

1 Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие. СПб, 1755, январь. С. 5-6.

печати выйти имеет. Редко кто не захочет оного читать; а для крат­кости своей не может оно никому наскучить, и едва ли кто поки­нет его из рук, не прочитав от начала до конца».

Г. Миллер пытался на практике изучить читателя журнала и провел исследование подписчиков на «Ежемесячные сочинения», взяв за основу классификации социальный признак.

В названии первого русского журнала «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» была определена и его цель — служение пользе и увеселению читателей. Эти слова не раз появля­лись на титульных листах, в программах изданий XVIII в. и в извес­тной мере выражали существовавший взгляд на назначение перио­дической печати. Связывая назначение издания с его содержанием, Г. Миллер, правда, прямолинейно решал вопрос о пользе и увеселе­нии читателя посредством периодики. По его мнению, и политика, и экономика, и мануфактуры, и поэзия могут иметь место в перио­дическом издании. Но не все они служат пользе. Стихотворные со­чинения служат увеселению читателя, «в них многое весьма сильнее и приятнее изображается, нежели простым слогом»1. Формула «польза и увеселение» была реализована в содержании и структуре первого научно-популярного и литературного журнала: науки зани­мали в нем главное место и четко отделялись от литературы.

Вопросы специфики журналистской деятельности, морально­го облика журналиста, его места в обществе, свободы творчества раньше других рассмотрел М. Ломоносов в статье «Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, пред­назначенное для поддержания свободы философии», опубликован­ной в амстердамском журнале «Nouvelle Bibliotheque germanique» (1755, т. б.ч. 2).

М. Ломоносов характеризует журналистскую деятельность как особый род деятельности. Труд журналистов, по его мнению, творческий и направлен на служение истине: «Силы и добрая воля — вот что от них требуется. Силы — чтобы основательно и со знанием дела обсуждать те многочисленные и разнообразные вопросы, которые входят в их план; воля — для того, чтобы иметь в виду одну только истину, не делать никаких уступок ни предубеждению, ни страсти».

Доказывая некомпетентность критических отзывов зарубежных журналистов о его научных трудах, М. Ломоносов решает одновре­менно ряд теоретических вопросов: о задачах научной периодики, требованиях к публикуемым материалам на научные темы, жанровых признаках рецензии на ученые труды, обязанностях рецензентов.

1 Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие. СПб, 1755, январь. С. 8.

116

По его мнению, успешно осуществлять свои обязанности мо­жет журналист «ученый, проницательный, справедливый и скром­ный». Он должен уметь схватывать «новое и существенное» в со­чинениях, освободить свой ум от всякого предубеждения, особенно внимательно относиться к сочинениям, признанным «достойны­ми опубликования людьми, соединенные познания которых есте­ственно должны превосходить познания журналиста». Он не дол­жен «спешить с осуждением гипотез», «красть у кого-либо из со­братьев высказанные последними мысли и суждения», быть «высокого представления о своем превосходстве». В связи с назна­чением и содержанием издания М. Ломоносов решает задачи его внутренней организации, обосновывает положение о коллегиаль­ном обсуждении публикуемых в журнале материалов.

Благотворное влияние на развитие периодической печати ока­зали научные труды М. Ломоносова, посвященные основам лите­ратурного языка, прежде всего «Краткое руководство к риторике, на пользу любителей сладкоречия сочиненное» (1743), в перерабо­танном и дополненном виде изданное в 1748 г. под названием «Краткое руководство к красноречию». Характеризуя понятийную и эмоциональную стороны публичной речи, М. Ломоносов гово­рил о логической связи между понятиями, уравнивании слова и понятия, с одной стороны, а с другой — о чистоте «штиля», живом изображении, красоте и силе слова. Своеобразной иллюстрацией к этим рассуждениям ученого служили приведенные в руководстве отрывки из речей Демосфена и Цицерона, диалогов Лукиана Самосатского и Эразма Роттердамского.

Ломоносовское учение о «трех штилях» способствовало демок­ратизации русского литературного языка, искоренению из него обветшалых церковнославянизмов, укреплению живых общенаци­ональных языковых элементов.

Процесс первоначального накопления капитала, рост обще­ственного разделения труда и товарного производства, расшире­ние торговли отвечали потребностям нарождающейся буржуазии. С развитием производительных сил складывались новые, капита­листические отношения, оформившиеся в недрах феодального ук­лада к 1760-м годам. Формируются идеи русского просветительства, резко осуждавшего крепостнические порядки и ратоьавшего за пре­образования, расчищавшие путь буржуазному развитию страны.

В период разложения феодально-абсолютистского уклада, станов­ления капиталистических отношений и упрочения идеологии буржу­азии, которая, борясь за власть, проповедует идею свободы личности, формируется новое литературное направление — сентиментализм,

117

обостривший внимание общества к внутреннему миру, чувствам человека, вызвавший сострадание к социальным низам. Русский сентиментализм складывается как национальное явление, испыты­вая влияние европейской культуры. Наиболее яркое художествен­ное воплощение идеи гражданственности, внесословной ценнос­ти человека получили в творчестве просветителей, обращенном к социальной проблематике, реальному быту.

Эти идеи проводились в периодической печати, главным обра­зом частной, возникшей в 1759 г., когда частный капитал прони­кает в издательское дело. Появление частных изданий, давших выход оппозиционным настроениям общества, содействовало рас­колу в едином лагере официальной периодики, что, в свою оче­редь, привело к возникновению различных концепций печати и обострило полемику формирующейся демократической концеп­ции журналистики с официозной, охранительной.

Сатирическая пресса 1759-1774 гг. Демократическая тенден­ция в русской литературе и журналистике утверждала себя в борьбе с идеей служения искусства, печати исключительно уве­селению, забаве читателя, зрителя. Особенно острый характер приняла полемика вокруг функций сатирических и литератур­но-критических жанров. Официально насаждаемый взгляд на задачи сатирика увеселять читателя, осмеивая общечеловеческие недостатки, нашел теоретическое истолкование и практическое осуществление в руководимом Екатериной II журнале «Всякая всячина». Демократическая журналистика Н. Новикова, Д. Фон­визина, И. Крылова видела право сатирика изображать недостат­ки современной социальной действительности, а обязанность — в служении истине, в воспитании истинного сына отечества. В об­ласти литературно-критических жанров демократическое на­правление отстаивало право автора рассматривать не только до­стоинства, но и недостатки произведения, не только положи­тельные, но и отрицательные явления литературной жизни, давать им общественную оценку. Проблема общественного мне­ния встает перед русскими и зарубежными мыслителями в тот момент, когда в недрах феодального уклада начинают склады­ваться буржуазные отношения, и означает попытку философс­ки подойти к такому политическому вопросу, как верховная власть и народная масса.

Вико и другие европейские философы XVIII в., отказавшиеся от декартовского учения об индивидуальном разуме как высшей истине, противопоставили ему общее сознание, голос народа. В свою очередь решение философами вопроса о значении общего мнения

118

и путях его формирования зависело от понимания ими взаимоот­ношений между обществом и личностью.

Наиболее яркое воплощение борьба полярных концепций журна­листики нашла в полемике Н. Новикова и Екатерины II. В ходе по­лемики обе стороны стремились сформировать общественное мнение и выступить его выразителями, о чем свидетельствуют их частые об­ращения к читателям, публикация писем от их имени. В полемике с коронованным оппонентом Н. Новиков мог рассчитывать на успех при поддержке общественного мнения. «Я тем весьма доволен, — писал он, — что госпожа «Всякая всячина» отдала меня на суд публи­ке. Увидит публика из будущих наших писем, кто из нас прав»1.

Н. Новиков, подобно своим предшественникам, считает целью периодического издания служение пользе и увеселению читателя. Однако в отличие от них он воспринимает пользу и увеселение не обособленно, а в единстве и в связи с задачей просвещения обще­ства. В равной мере относит он сказанное к творчеству журналис­та и писателя, к журналу и газете. «Каждый писатель, — говорит он, — должен иметь два предмета: первый — научать и быть полез­ным; второй — увеселять и быть приятным; но тот превосходным долженствует почитаться пред обоими, который столько счастлив будет, что возможет оба сии предмета совокупить во единый». По­добную мысль высказывает Н. Новиков, отвечая на вопрос о назна­чении своего журнала «Трутень».

В предисловии, обращенном к читателям «Трутня» и озаглав­ленном «К чему ж потребен я в обществе», Н. Новиков объясняет, какие произведения публикуются в журнале: «...особливо сатири­ческие, критические и прочие ко исправлению нравов служащие, ибо таковые сочинения исправлением нравов приносят великую пользу, а сие то и есть мое намерение». Пользу обществу, считает Н. Новиков, может принести печать, осуждающая пороки. Крити­ку порока он не отделяет от критики носителей порока: «Критика на лицо больше подействует, нежели как бы она написана на общий порок». Порок для него — зло социальное, и главный порок — «не­сносное иго рабства».

Видное место в новиковской концепции печати отводится лично­сти журналиста. В предисловии к первому номеру его журнала «Пус­томеля» под заглавием «То, что употребил я вместо предисловия» (1770) определены требования к журналисту. По его словам, «чтобы уметь хорошо сочинять, то потребно учение, острой разум, здравое рассуждение, хороший вкус, знание свойств русского языка и правил грамматических, и, наконец, истинное о вещах понятие». Об этих

1 Трутень. 1769. Лист VIII. 16 июня.

119

достоинствах журналиста писал М. Ломоносов. В новиковском мо­ральном кодексе журналиста сверх того названы качества, вытекаю­щие из его концепции печати, — критический талант («Правильно и со вкусом критиковать так же трудно, как и хорошо сочинять»), общественная активность («Нет ничего, что бы не было подверже­но критике»; журналист должен «мешаться в политические дела»).

Н. Новиков высказывается за ориентацию журнала на читате­ля-единомышленника. С ним Н. Новиков ведет постоянный раз­говор на страницах своих изданий, советуется, делится планами, от него ждет писем и отвечает на вопросы, помещает одобрительные отзывы о действенности публикаций. Тираж «Трутня» составлял в 1769 г. 1240 экземпляров.

Отмечая успех своего журнала «Живописец», Н. Новиков пишет, что «сие сочинение попало на вкус мещан наших»1. Достойным сы­ном отечества для него является мещанин образованный, честный, «защитник истины», посвятивший жизнь служению родине.

В противоположность новиковскому Екатерина II составляет соб­ственный свод правил, обязанностей и личных качеств сочинителя. По ее мнению, сочинитель должен прежде всего пылать «любовию и верностию к государю». С этих позиций она определяет личные ка­чества сочинителя: красота души, непорочность, добродетельность, добронравие, миролюбие. По словам Екатерины II, журналист, изред­ка касаясь пороков, не должен называть при этом конкретных лиц: «не целить на особ, но единственно на пороки»2. Ее предписания на этот счет сочинителям отличаются особой категоричностью: «1) ни­когда не называть слабости пороком; 2) хранить во всех случаях человеколюбие; 3) не думать, чтоб людей совершенных найти мож­но было, и для того: 4) просить Бога, чтоб дал нам дух кротости и снисхождения».

Очередная ее регламентация достоинств литератора — завеща­ние автора «Былей и небылиц» — выдержано в том же полемичес­ком духе: «думать не долго и не много», «за умом, за прикрасами не гоняться», «веселое всего лучше, улыбательное же предпочесть пла­чевным действиям», «где инде коснется до нравоучения, тут оные смешивать наипаче с приятными оборотами, кои бы отвращали ску­ку, дабы красавицам острокаблучным не причинить истерических припадков безвременно»3.

Стремясь придать сатире дидактический и «улыбательный» харак­тер, Екатерина II опиралась в своих высказываниях на суждения Сти-

1Живописец, еженедельное сатирическое издание. СПб, 1775. Ч. 1. С. XIII.

2 Всякая всячина. СПб, 1769. №49. С. 134.

3 Собеседник любителей российского слова. СПб, 1783. Ч. 8. С. 175.

120

ля и Аддисона из английского журнала «The Spectateur». В заимство­ванной «Всякой всячиной» из «The Spectateur» статье «Два есть у меня рода читателей» осуждалась сама мысль об изменении социальной действительности и проповедовались нравоучение с развлечением как средство привлечь побольше читателей: «Если мы хотим быти свету полезны, то мы должны с ним поступати, сколько можем по мере, как он есть, а не по тому, как желательно, чтоб он был»1.

Что касается программы журналистской деятельности, обосно­ванной Н. Новиковым, то Екатерина II объяснила ее гордостью, ко­торая «есть начало непристойных поступок, дурных стихов, витиева­того письма». По ее словам, это страшная болезнь («Больной вздумает строить замки на воздухе, все люди не так делают, и само правитель­ство, как бы радетельно ни старалось, ничем не угождает»).

Журналистика последней четверти XVIII в. В период общественно­го подъема (который способствовал расцвету сатирической печати), завершившегося крестьянским движением под предводительством Е. Пугачева, прямым и открытым суждениям Н. Новикова и его еди­номышленников Екатерина II противопоставляла советы и наставле­ния. После подавления восстания и вслед за событиями Французской буржуазной революции 1789 г. Екатерина И принимает репрессивные меры против инакомыслящих. Новиков был объявлен «государствен­ным преступником» и заточен в Шлиссельбургскую крепость в ] 792 г.

Однако демократическая журналистика не утратила достижений в области теории. Д. Фонвизин называет сочинителей стражами «об­щего блага» и видит их долг в том, чтобы «возвысить громкий глас свой против злоупотреблений и предрассудков,, вредящих отече­ству». Отвечая в своем журнале, не увидевшем света, — «Друг чест­ных людей, или Стародум» на вопрос, «отчего имеем мы так мало ораторов?», Д. Фонвизин устанавливает связь искусства с политиче­ской жизнью, условиями современной действительности: «Демос­фен и Цицерон в той земле, где дар красноречия в одних похваль­ных словах ограничен, были бы риторы не лучше Максима Тиряни-на». По его мнению, «истинная причина малого числа ораторов есть недостаток в случаях, при коих бы дар красноречия мог показаться».

И. Крылов аргументирует в своем журнале «Зритель» глубинную связь сатиры на порок с критикой порочных лиц: «Почему ж, возра­зят мне, быть может, некоторые, вооружаетесь вы на сатиру за то, что она нападает на порок, не указывая ни на чье лицо? Будто рассказы­вать дурачества разных особ не есть то же, что выставлять их лица на осмеяние?»2.

1Всякая всячина. СПб, 1769. № 123.

2 Зритель. СПб, 1792. Ч. II. С. 49.

121

Вклад в обогащение представлений о печати в последней чет­верти XVIII столетия внес Н. Карамзин. Он начал свою журнали­стскую работу в одном из новиковских изданий («Детское чтение для сердца и разума»), когда в них обосновывались идеи самопоз­нания личности, воздействия на чувства читателя. В статье под названием «Что нужно автору?» (1793) Н. Карамзин так отвечал на поставленный вопрос: «доброе, нежное сердце». Он видел в авто­ре тонко чувствующую личность с богатым внутренним миром, способную сопереживать читателю. Н. Карамзин стремился воз­действовать не только на разум, но и на чувства читателей в осо­бенности, и это, естественно, способствовало расширению чита­тельской аудитории, вовлечению в нее менее подготовленных, тя­готеющих к образованию кругов.

Об этом свидетельствует составленная им программа «Москов­ского журнала». Периодическое издание Н. Карамзина было сори­ентировано на широкие круги читателей как содержанием («поста­раюсь, чтобы содержание журнала было как можно разнообразнее и занимательнее»)1, так и самим изложением материала («учить нас, так сказать, неприметно, питая наше любопытство приятным повествованием»)2. В этом журнале появились его повесть «Бедная Лиза», поразившая чувства читателей несчастной судьбой крестьян­ской девушки, обманутой состоятельным дворянином; путевые очер­ки «Письма русского путешественника» — дневниковые записи о поездке по европейским странам, о встречах с видными писателями, философами и простыми крестьянами, ремесленниками.

studfiles.net

Журналистский профессионализм: вехи становления

Несмотря на то, что круг первых газетчиков был пестрым по составу, уже в XVII в. выпуск периодического издания налагал серьезные профессиональные обязательства на того, кто брался за это ответственное дело. Например, во Франции существовал корпоративно утвержденный статус, гласивший, что печатники и книгоиздатели должны получить хорошее образование, знать латынь и греческий. Нужен был и сертификат, дающий право заниматься издательской деятельностью. Конечно, до появления понятий «журналистская профессия» или «журналистский профессионализм» было еще далеко, но некоторые профессиональные характеристики здесь, конечно, налицо.

Важные изменения произошли в Европе при ее вступлении в «век Просвещения» – так называют период конца XVII–XVIII вв. Они были связаны с серьезной модификацией культурной обстановки эпохи. Священный текст с его сакральным отношением к слову постепенно уступал первенство тексту научному, опирающемуся на разумное постижение действительности, на опыт, помогающий познавать законы природы и общества. Считается, что именно в это время знание приобретает информационную форму, перестает быть чем-то априорно данным человеку, который, следуя ренессансным традициям, начинает читать мир как книгу, но не просто читать: появляется ощущение того, что действительность можно усовершенствовать.

Развитие журналистского профессионализма происходило столь же динамично в этот период, как и становление самой прессы. Журналист-профессионал начала XVIII в. в странах Западной Европы существенно отличался от своего собрата, жившего в Америке конца XIX в.

Если попытаться определить ведущую тенденцию, характеризующую изменения в профессии журналиста, произошедшие в XVIII–XIX вв., когда повсеместно формировалась система прессы и обмен информацией начал приобретать международный характер, то ее можно обозначить словами «усложнение» и «дифференциация».

Действительно, такое явление как персональный журнализм требовало от человека профессионального универсализма. Например, журнал «Ревью», который выпускал знаменитый английский писатель Даниель Дефо (1660–1731), был исключительно продуктом труда, таланта и подвижничества этого литератора-публициста. Дефо сам писал материалы на политические, коммерческие и социальные темы, будучи одновременно репортером, правщиком, комментатором. Он считал своими журналистскими достоинствами умение отбирать факты и использовать их, а также владение богатым словарным запасом, способность критически оценивать собственную работу. Дефо был не чужд и политической активности, которая принесла ему серьезные неприятности, а затем вынудила стать главой секретной службы английского премьер-министра (принять это предложение писателя побудило тяжелое материальное положение его семьи). Ричард Стиль (1672–1729), также считающийся одним из основателей английской журналистики, был не только редактором, но и основным автором своего еженедельника «Татлер» («Болтун»). Исследователи, изучавшие историю Англии начала XVIII в. (именно тогда здесь наблюдался расцвет персонального журнализма), отмечают, что в число профессиональных литераторов наряду с поэтами, писателями, памфлетистами входят и журналисты. Ядром профессионализма и тогда считалось владение словом, неотделимое от политической ангажированности.

Французские просветители-энциклопедисты в середине XVIII в. также обратились к проблеме специфики журналистского труда. По их мнению, есть два типа журналиста: один светит «отраженным светом», обозревая и комментируя новинки литературы, науки, искусства и т.п.; другой обладает достаточным талантом и смелостью, чтобы служить прогрессу.

Служение истине становится лейтмотивом творчества тех французских журналистов, которые создавали свои произведения в годы Французской революции 1789 г., когда взлет персонального журнализма наиболее ярок. Жан-Поль Марат (1743–1793), издавая за свой счет знаменитую газету «Ами дю пепль» («Друг народа»), выступал и как редактор, и как автор, и как корректор, и как метранпаж. Столь разносторонняя деятельность стала возможной благодаря литературному мастерству и ораторскому пафосу Марата.

История подтверждает, что звездными часами персонального журнализма стали периоды наивысшего общественного подъема, когда необычному времени требуются исключительные личности. Такой личностью был англичанин Томас Пейн (1737–1805) – участник нескольких революций, государственный деятель, философ, журналист, чьи памфлеты расходились огромными тиражами, и их резонанс в Европе и Америке был исключительно велик. Пейнпрославился не только как политический публицист, но и как организатор периодики, завоевавшей огромную аудиторию и снискавшей прочный авторитет.

Просветительские идеалы нашли отражение и во взглядах на прессу М.В. Ломоносова, который видел в журналистской работе особый род деятельности – творческой и нацеленной на служение истине. Любопытная антитеза возникает при сопоставлении взглядов на общественное предназначение журналиста, высказанных в полемике русского просветителя Н.И. Новикова и Екатерины II. Для Новикова главная задача журналиста заключается в критическом изучении действительности, исправлении ее, воспитании полезного члена общества, а Екатерина II требует от сочинителя верности государю, миролюбия, добронравия.

Сходство русской журналистики с мировой прессой века Просвещения выразилось в том, что с возникновением частной периодики в ее работу все активнее включались писатели. Слова «писатель», «сочинитель», «литератор», «журналист» воспринимались как синонимы. Отношение к журналистике как словесности и соответственное понимание роли журналиста было присуще многим российским авторам конца XVIII – начала XIX вв. Эта ситуация будет постепенно меняться – как в России, так и в Западной Европе.

По-разному воспринималось соотношение слова и политики. А.Н. Радищев, еще в 1798 г. назвавший журналистов «историками своего времени», подчеркивал связь слова и дела в борьбе за народоправие; в представлении декабристов словесность была неотделима от гражданского подвижничества, представители официальной идеологии видели в развитии словесности результат благотворной деятельности государства. Здесь проступает дилемма общемирового значения: либо журналист выступает как тот, кто поддерживает status quo и содействует сохранению стабильности социальной системы, либо он выступает как ее критик, противник, способствуя не только изменению существующего положения дел, но и разрушению этой системы. Отсюда проистекает и разное понимание профессионализма.

К началу XIX в. журналистика представляла собой сложную, многопрофильную структуру. Усложнялась технология газетного дела, становилось более разветвленным редакционное разделение труда. Увеличение объема рекламы (объявлений) создавало основу для коммерциализации прессы. XIX столетие выявит две концепции, отразившие разные представления о назначении журналиста. Согласно одной, журналист – политический борец, социальный философ,литератор, призванный освещать и всесторонне раскрывать наиболее важные проблемы действительности, отстаивать свою точку зрения, не испытывая страха перед преследователями, не боясь нищеты и голода. Согласно другой, журналист– нечто вроде предпринимателя, исходящего прежде всего из соображений выгоды, рассматривающего газету или журнал по преимуществу в качестве источника дохода. Каждая из концепций подразумевала свои требования к журналисту-профессионалу, и каждая находила воплощение в редакционной практике.

История стран Западной Европы изобилует примерами исключительной журналистской самоотверженности, преданности идеалам, полной самоотдачи. Англичанин Уильям Коббет (1763–1835), посаженный в тюрьму за публикацию острых критических выступлений, проявил невероятную творческую активность, находясь в заключении: там он написал и опубликовал 364 письма и эссе на политические темы[5]. За публикацию трудов Томаса Пейна были арестованы другой англичанин Ричард Карлайль (1790–1843), а затем его жена и сестра. Итальянец Сильвио Пеллико(1790–1854) за свою журналистскую деятельность был заточен на 15 лет в одну из самых мрачных австрийских крепостей, где написал автобиографические записки. Этот перечень можно было бы продолжить.

Польза отечества, героический подвиг во имя народа и его блага – эти понятия во многом определяли журналистское кредо российских декабристов. «Сословием людей государственных» называл журналистов А.С. Пушкин. Стройная система представлений о журналистском профессионализме просматривается в трудах В.Г. Белинского, который связывал особенности деятельности человека с требованиями времени, подчеркивал роль личностных характеристик, способностей, склонностей, призвания. Так, говоря о Н.А. Полевом, Белинский неоднократно подчеркивает неугомонность журнальной натуры, восхищаясь его призванием, одаренностью, способностями. Личность журналиста, его философско-эстетические и литературно-критические взгляды интересуют Н.Г. Чернышевского. Он полагал, что мировоззрение ведущего автора периодического издания определяет партийную направленность последнего. Акцентирование идейно-политической линии публицистического творчества не умаляло значимости литературного мастерства, способствующего усилению эстетической нагрузки текста.

Но рассматриваемый период дает немало примеров иного рода. С газетно-журнальным делом, с распространением новостей связывают себя люди, далекие от литературного творчества. Многие из них начинают занимать ключевые посты в расширяющейся информационно-коммуникационной системе.

Был далек от журналистики первый издатель «Таймс» – газеты, олицетворяющей английский образ жизни, – Джон Вальтер. Фабрикант, галантерейщик и банкир стали учредителями газеты «Скотсмен» (она до сих пор выходит в Шотландии). Что же касается тех, кто стоял у истоков служб новостей, то о Поле Джулиусе Рейтере – создателе ныне мирового агентства Рейтер – английский автор Д. Рид пишет: «Живи Рейтер двумя поколениями раньше, в Англии XVIII века, он стал бы продавать хлопок – самый главный товар индустриальной революции. Если бы он занялся бизнесом в начале XX века, то с успехом мог превратиться в нефтепромышленника. Он отдал предпочтение новостям, потому что рыночный спрос возрос на них как никогда раньше»[6].

Западноевропейская литература, чутко реагировавшая на события современной жизни, не оставила без внимания и факт появления на социальной арене особого типа журналиста – человека, любой ценой добивавшегося личного успеха или признания, власти, денег.

В трудах, посвященных прессе и увидевших свет в XIX в., финансовая зависимость журналиста рассматривалась как фактор, ограничивающий свободу печати. Стало знаменитым высказывание В. Вейтлинга о том, что «люди пишут для того, чтобы жить, потому что без денег нельзя жить, чтобы писать»[7]. «Торговое направление» укоренялось и в русской журналистике. Предметом дискуссий стала проблема оплаты авторского труда. Одни видели в этом естественное влияние времени и способ повышения профессионального качества изданий, для других сама идея купли-продажи литературного труда была неприемлема.

В XIX в. не только четко разграничились функции издателя, редактора и пишущего журналиста, но и усилилось размежевание между журналистом-борцом и журналистом-предпринимателем. Дифференциация социальных ролей журналиста в XIX в. происходила весьма интенсивно. Например, в Америке начала XIX столетия вместе с развитием партий и расширением партийной борьбы возникает «ругательная журналистика», в контексте которой процветает вполне определенная разновидность репортеров – людей, способных отстаивать свою правоту не только в словесной, но и в кулачной драке. Набор профессиональных качеств сотрудника газеты и журнала изменился и в ходе формирования «нового журнализма».

Одним из отличительных признаков нового журнализма (в частности, в его американском варианте) явилось то, что фундаментальной функцией газеты признавалось распространение информации. Преобладающее место стало принадлежать не прежней газете, содержащей главным образом «взгляды и мнения» (viewspaper), а новой – являющейся газетой «новостей» (newspaper). «Глагол», призванный «жечь сердца людей», уступил место факту, откровенно партийный публицист – внешне беспристрастному репортеру, профессиональное мастерство которого оказывалось в прямой зависимости от умения «чувствовать» сенсацию, находить «горячие» новости и своевременно доставлять их в редакцию. Погоня за сенсацией не была изобретением XIX столетия: например, немецкие «летучие листки» XV–XVI вв. изобиловали историями о чудесах, эпидемиях, исцелениях. Но только на рубеже XX в., когда пресса начинает становиться массовой, предельная оперативность, готовность на репортерский подвиг, требующий иногда большого риска, а иногда и столь же немалой беспринципности, тиражируются в качестве эталона мастерства. Конечно, было бы непростительной ошибкой полностью приравнивать репортаж к «журналистике замочной скважины», к тому же именно детективные приемы газетной работы не раз помогали раскрытию истины. Но негативные черты нового журнализма (равно как и персонального) напоминают о себе и по сей день.

Противостояние «публицистики мнения» и «журналистики факта» в их предельно заостренном, чистом виде отнюдь не исчерпывает проблему профессионализма. Между этими плюсами помещается огромное срединное пространство, в котором существуют многочисленные возможности каждому определить свое место в системе редакционного разделения труда, найти свою нишу в отражении действительности и свой способ творческого самовыражения.

XIX столетие придало дифференциации журналистского труда отчетливо выраженные формы. Во многих странах было закреплено размежевание собственно журналистской деятельности и административного руководства прессой. Усилилась тенденция к специализации сотрудников редакций. Штат крупных английских газет середины XIX в. включал в себя и тех, кто собирал внутренние новости, получая за труды ничтожную сумму, и корреспондентов за рубежом. В конце века, когда некоторые британские издания превратились в мощные предприятия (например, основной выпуск «Таймс», насчитывавший 20–28 страниц, дополнялся рядом приложений разнообразного характера), возникла потребность привлекать к работе специалистов в сфере литературы, науки, финансов и т.д. В 80-е гг. того же столетия штат американской газеты «Уорд» включал в себя 1300 человек: позднее в редакцию пришли экономисты, знатоки спорта, светской и женской тематики, художники. Последнее особенно знаменательно: рисованные заставки, иллюстрации в XIX в. (хотя в прессе они использовались и ранее) усилили визуальную выразительность газетного текста и придали новое, творческое звучание работе тех, кто занимался оформлением газет и журналов.

С внутриредакционной специализацией исследователи часто связывают развитие аналитической журналистики, отличной от универсального журнализма, который не погружался в причины и следствия событий.

Очевидно, что аналитический метод в журналистике неотделим от научного мышления, от навыков глубокого, исследовательского подхода к фактам и явлениям. Век XIX с его нарастающим прагматизмом, иррационализмом, а также со стремлением утвердить в обществе отношения «механической солидарности», идеалом которых служит отлаженная работа фабрики, не стал эпохой торжества разума. Но преемственность культурного развития сохранила тяготение человека к дальнейшему постижению законов природы и общества и формированию своего отношения к миру на основе знания о нем. Усилившаяся в XIX в. социологичность знания по-новому высветила роль факта в контексте системного отношения к реальности. И то и другое отразилось в журналистике.

В трудах отечественных и зарубежных журналистов, ставших достоянием истории, четко прослеживается цепочка взаимодействия факта, анализа, оценки. Конечно, эта цепочка могла и разорваться, когда факт и оценка приобретали самодовлеющее значение, а аналитическая составляющая «выпадала» и из авторского замысла, и из текстовой структуры. Но в подлинно исследовательском, аналитическом произведении все три компонента находились в равновесии. Означало ли это, что литературное мастерство отходило на задний план? Не вызывает сомнений, что текст можно составить, руководствуясь стандартными правилами. Однако так же несомненно то, что только творческая индивидуальность способна придать ему неповторимость, уникальность, во многом зависящую от меры соотношения различных его частей, от способности корреспондента не только правильно мыслить и формулировать мысль для себя, но и находить те речевые способы выражения смысла, которые донесут авторскую идею до читателя, придав ей особую убедительность. И, возможно, именно аналитическая журналистика наиболее полно концентрирует в себе единство слова и мысли, присущее человеческой природе.

Таким образом, мы сталкиваемся еще с одним типом профессионала – с журналистом-исследователем. Невозможно отнести его появление только к западной или только к российской традиции. В XIX в. к журналистской деятельности оказываются причастными, например, африканские мыслители. Так, западноафриканский философ, лингвист-полиглот Э.У. Блайден, сотрудничая в ряде изданий, использовал методику аналитической прессы для изложения своей концепции особой роли Африки в развитии мировой цивилизации. Становление аналитической журналистики выступает как общемировая тенденция, которая, правда, не всегда могла полно реализоваться в силу тех или иных политических и социокультурных причин.

Итак, спектр журналистского профессионализма в XIX в. был уже достаточно насыщенным, и тенденции, о которых мы вели разговор, получили во многих случаях персонифицированное выражение. Среди зарубежных редакторов-реформаторов снискал славу Эмиль де Жирарден (1806–1881) – один из родоначальников массовой прессы, произведший коренную коммерческую трансформацию французской газеты и ставший прообразом руководителя-торговца. Он принимал журналиста на работу в полном соответствии с существовавшими тогда условиями рынка. В английской печати с ним в определенной степени сопоставимы братья Альфред и Гарольд Хармсворты, чья предпринимательская активность удостоится официального призвания: оба они получили титулы лордов (пэрами станут и другие магнаты прессы в Англии). В Америке подобное положение занял Джозеф Пулитцер.

В конце XIX века в США центральной фигурой стал репортер, готовый на персональный подвиг ради необычной, сенсационной информации. Среди журналистов «выдающегося поступка» можно назвать американку Элизабет Кохран(Нелли Блай), обогнувшую земной шар за 72 дня (а не за 80, как герой известного романа Жюля Верна), и многих других. Сочетание личной смелости и глубоких знаний было характерно для корреспондента английской «Дейли Телеграф» Эмиля Джозефа Диллона (1854–1933): он учился в нескольких университетах, знал европейские и восточные языки. Информация, полученная им, оценивалась не только как оперативная, но и как достоверная. Современники считали, чтоДиллон соединил в себе талант журналиста, ученого и государственного деятеля.

Признавая открытую партийность журналистской (в том числе редакторской) работы К. Маркса и Ф. Энгельса, нельзя забывать о том, что их творческому методу было в полной мере свойственно рассмотрение фактов под углом зрения научной теории. Взаимосвязь отбора фактов, их анализа и – что очень важно – их синтеза отличают публицистическое мастерство К. Маркса и Ф. Энгельса. По мнению ученых, детально исследовавших их творческое наследие, профессионализм в контексте марксистской теории печати во многом связан с тем, что «журналист выступает всегда как исследователь, социолог, аналитик, сообщая о фактах, анализируя, сопоставляя их и обрабатывая, обобщая, абстрагируя из конкретных единичных событий, ситуаций их особенное и всеобщее содержание и выражая его в понятиях, общезначимых заключениях, выводах и предложениях»[8]. Этот исследовательский компонентпрофессионализма приобретает особую актуальность, когда речь заходит о журналистике «второго уровня» – то есть, аналитической.

В России XIX в. Н.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов призывали изучать факты, делать выводы из них «на обоюдную пользу истории и теории», представлять результаты их анализа, «а не частные счеты , не множители и делители»[9].

XIX столетие продолжило еще одну устойчивую международную тенденцию, существенную для понимания особенностей журналистского профессионализма: пресса продолжала оставаться сферой приложения общественно-литературного дарования писателей и поэтов, которые выступали в качестве редакторов, издателей и сотрудников газет и преимущественно журналов. Например, новое качество французской журналистики на стыке веков проявилось в том, что она в ряде случаев тесно смыкалась с литературой. Это вполне справедливо и для российской печати всего периода ее развития. Есть точка зрения, что по уровню литературного исполнения англосаксонский и германский журнализм на рубеже столетий несколько уступал своим зарубежным собратьям. Но и он содержит немало примеров, подтверждающих плодотворность профессионального участия писателей в прессе. Журналистское мастерство раскрывало в данном случае несколько иную свою сторону, впрочем, привычную для периодической печати: текст приобретал художественно-образный характер, предполагающий особый «набор» способностей его создателя – возрастала роль интуиции, воображения, усиливалась образная нагрузка слова.

На рубеже XIX–XX вв. как в Европе, так и в Америке получает развитие журналистское образование, что еще раз доказало: эта профессия прочно заняла свое место в системе общественного разделения труда.

Первая половина XX в. (особенно период между первой и второй мировыми войнами) стала временем дальнейшего усложнения структуры журналистской профессии. В определенной степени это было связано с совершенствованием технологии средств массовой информации. Так, в 30-е гг. в типографии американской газеты «Нью-Йорк таймс» насчитывалось 1800 рабочих, в ее редакции – 616 сотрудников, в конторе – 953 человека, в правлении – 84[10]. Появление телефона и его широкое использование в прессе динамизировало репортаж («рипортинг») и вызвало к жизни пресс-стенографирование и «рирайтинг», то есть редакционную подготовку к печати материалов, полученных от корреспондентов. Изменившаяся техника иллюстрации повысила престиж фоторепортера. По мнению одного из крупнейших пресс-магнатов Франции Жана Пруво (в 1931 г. он основал газету «Пари суар»), изображение стало властелином времени. Этому немало способствовала возможность быстро передавать по телеграфу снимки с места события.

Внесло свою лепту в журналистское разделение труда развитие радиовещания. «Разговорные газеты», «разговорная журналистика» вели поиск своего лица, конкурируя с прессой, вырабатывая особый профессиональный стиль. После организации первых публичных сеансов телевизионного вещания электронное средство информации постепенно добавило новые краски в палитру журналистской профессии.

XX в. по-новому высветил проблему соотношения факта и мнения в журналистском творчестве. Отсутствие в журналистике «поля точного знания» вызвало озабоченность у наиболее серьезных сотрудников и исследователей западной прессы. Однако профессионализация журнализма, придание ему «антисубъективного» характера, предусматривавшего опору на факты, беспристрастность, правдивость, была чрезвычайно трудно достижима.

Дальнейшая коммерциализация прессы, ее монополизация, массовизация, формирование информационного рынка усилили материальную зависимость журналиста на Западе.

Идеологическое размежевание и политическая дифференциация в контексте противостояния капитализма и социализма, зарождения национально-освободительного движения, появления фашистских режимов, нарастания военной угрозы и развязывания второй мировой войны привели к практически повсеместному углублению политизации профессии, усилению в ней пропагандистских начал. Возрастала политическая ангажированность значительного числа журналистов, даже если они отказывались открыто признать это. Четкое определение классовой, партийной позиции для многих превращалось в центральный, системообразующий элемент их деятельности. Журналист должен был выбрать свое место в расстановке общественных сил, определить, на чьей стороне он сражается. Далеко не каждому удавалось противостоять обстоятельствам, не превратиться в исполнителя чужой воли, не оказаться жертвой социальной мифологии. Слово продолжало оставаться оружием борьбы.

Вторая половина XX в. не дала исчерпывающего ответа на вопрос о том, есть ли универсальное определение журналистского профессионализма. Однако не вызывает сомнений наличие устойчивых черт, отличающих журналистику от других видов деятельности. Им посвящено содержание следующих разделов главы, подчиненное уже не столько историческому, сколько логическому анализу нашей темы.

studfiles.net

Журналистика и взаимодействие этнокультур в информационном пространстве :Мордовско-русские этнокультурные контакты, XIX - первые десятилетия XX вв. тема диссертации и автореферата по ВАК 10.01.10, доктор филологических наук Мишанин, Юрий Александрович

Актуальность исследования. Конец XX века отмечен расширением масштабов журналистской деятельности и повышением роли журналистики в современном обществе. Все это предъявляет высокие требования и к историко-журналистской науке, характеризующейся в последние десятилетия достаточно бурным развитием. Отечественными учеными написано немало книг и статей, посвященных истории журналистики в целом и конкретным историко-журналистским проблемам в частности. Цельная концепция истории русской журналистики отразилась в трудах Г. В. Антюхина, А. Ф. Бережного, В. Г. Березиной, П. Н. Беркова, Л. П. Громовой,

A. Г. Дементьева, Н. П. Емельянова, Б. И. Есина, Г. В. Жиркова, А. В. Западова, М. М. Ковалевой, Е. А. Корнилова, Р. П. Овсепяна, А. И. Станько,

B. В. Ученовой, В. Г. Чернухи, И. Г. Ямпольского и др.'.

С 70-х годов прошедшего столетия наблюдается повышение интереса исследователей к изучению провинциальной журналистики России. Первые монографические работы по истории местной периодики принадлежат перу Г. В. Антюхина, X. С. Булацева, JI. П. Бурмистровой, Е. А. Корнилова2. Благодаря последнему, а также А. И. Станько разносторонне изучена история печати Дона и Северного Кавказа3. Плодотворно ведется исследование журналистики Сибири и Урала, Башкортостана, Татарстана, Чувашии, Северной Осетии, Дальнего Востока и т. д.4. Дополняют общую картину состояния провинциальной прессы научные изыскания по отдельным периодам 5.

В разработку вопросов истории местной печати определенный вклад внесли и мордовские ученые. К настоящему времени на основе кандидатских диссертаций опубликованы монографии И. Е. Автайкина и П. Ф. Потапова, где авторы на большом фактическом материале прослеживают процесс зарождения и развития периодики Мордовии, ее роль в разрешении многообразных народнохозяйственных задач автономной республики в первые десятилетия Советской власти6. Вопросам взаимодействия периодической печати и культуры Мордовии в годы первых пятилеток (1928 - 1937) посвящена наша кандидатская диссертация, защищенная в Ленинградском университете в 1987 году7.

Отдельные вопросы журналистики (история конкретных изданий, тематика их публикаций, деятельность ведущих журналистов и т. п.) затрагиваются в исследованиях местных литературоведов, краеведов. Ценные сведения подобного характера содержат литературоведческие книги И. Д. Воронина, П. А. Ключагина, О. М. Савина, В. Е. Соколовой 8. Однако, вопрос о деятельности прессы по развитию этнокультурного процесса в названных работах не рассматривается и до сих пор остается не исследованным.

Оценка результатов сделанного предшественниками позволяет ставить и разрабатывать новые темы, выбирать новые проблемы и методы их анализа. Именно в этом смысле известный русский ученый В. И. Вернадский говорил, что «история науки является орудием достижения нового»9.

Предпосылкой и «катализатором» обращения к исследуемой теме явилось изменение общей социально-политической ситуации в России. Демократизация общественной жизни открыли для отечественной историографии новые исследовательские возможности. Отсутствие идеологического контроля и мощное развитие информационных технологий, переход в стране от моноидеологической к плюралистической системе журналистики создают благоприятные условия для изучения самой журналистики, ее истории как составной части историко-культурного процесса. Значительно актуализируются малоисследованные проблемы, которые в рамках нескольких дисциплин принято считать одними из важнейших, проливающих свет на многие неизвестные факты прошлого российской культуры. Одно из таких направлений - тема «Столичная и провинциальная печать России и ее значение в развитии этнокультурных процессов народов бывшей Российской империи».

Главной сферой проявления этнических различий является культура в самом широком смысле. Язык, религия, народное искусство, обряды, нормы поведения - все это имеет этническую окраску и образует этническую культуру. Изменения, происходящие в собственно этнических признаках, образуют понятие «этнокультурные процессы».

Важность исследования данной темы обусловливается еще и тем, что сегодня, на стыке веков и тысячелетий во всем мире наблюдается период своеобразного «возбуждения этнического самосознания народов, когда этничность становится важным фактором в общественной жизни»10. Особенно заметно это в нашей многонациональной России, где интерес общества к проблемам этничности связан со многими причинами, в том числе и ее резкой политизацией. И российские журналисты играют в этих процессах одну из ведущих ролей. В настоящее время практически все народы Российской Федерации вовлечены в глобальный процесс этнического возрождения. Поэтому вполне закономерно возрастает интерес к изучению этнической журналистики. К исследованию данной темы активно включились Институт этнологии и антропологии Российской Академии Наук и Национальный институт прессы. Последний с 1999 года осуществил проект «Внедрение этнической толерантности в деятельность СМИ». В рамках проекта проведены научно-практические конференции и семинары в Санкт-Петербурге, Самаре, Москве и Казани с участием ученых, российских и зарубежных журналистов, общественных деятелей, представителей национально-культурных объединений и местных администраций11.

Целью отечественных исследователей этнической, этнокультурной журналистики является, как правило, анализ современных теле- и радиопередач, газетно-журнальных публикаций на обозначенную тематику12. Между тем, российская журналистика еще с момента возникновения накопила значительный опыт в разработке этнокультурной проблематики. Примеры позитивной этнической журналистики достаточно широко представлены в отечественных периодических изданиях и XVIII, и особенно XIX столетия, когда заметно повысился интерес к изучению жизни и культуры народов России, в том числе мордовского - крупнейшего по численности среди финно-угорских этносов страны. Начало исследованию местной прессы во взаимосвязи с этнической культурой народа положено башкирским ученым Ф. Т. Кузбековым. В 2001 г. в Уфе вышла в свет его монография «Становление средств массовой информации Башкортостана и развитие этнической культуры башкир (XIX в. - 30-е гг. XX в.)», являющаяся одной из последних работ по истории провинциальной журналистики13.

Отрадно заметить, что в последние годы и в историографии Мордовии появились работы, в которых анализируются зарубежные и русские источники, в той или иной степени затрагивающие мордовский народ и край. О большом интересе современных исследователей к зарубежным и русским источникам о культуре мордвы свидетельствуют труды В. К. Абрамова, В. А. Балашова, Н. Ф. Мокшина, JI. Г. Филатова, В. А. Юрченкова'4. Нередко в качестве источника ученые привлекают периодическую печать, подчеркивая ее важную роль в распространении знаний о мордве. Однако дальше констатации этого факта речь не идет. На газеты и журналы авторы ссылаются довольно часто, систематизация же этого материала до сих пор не осуществлена.

К сожалению, до настоящего времени не обобщались, не систематизировались и не переиздавались не только газетно-журнальные историко-этнографические материалы о мордве, но и обстоятельные очерки И. Н. Смирнова, С. К. Кузнецова, В. Н. Майнова и др., являющиеся практически не доступными для широкого круга читателей. Не случайно Вторая Всероссийская научная конференция финно-угроведов, состоявшаяся в г. Саранске 2-5 февраля 2000 г., рекомендовала министерствам образования и культуры Республики Мордовия, Мордовскому книжному издательству, другим заинтересованным ведомствам приступить к изданию историко-этнографических работ названных авторов. И хотя сегодня имена этих публицистов-краеведов все чаще встречаются в литературе (в отдельных изданиях публикуются их работы, выходят в свет первые сборники), исследователям еще предстоит изучить их жизненный путь и творчество.

Предмет, цель и задачи исследования. Данная работа является попыткой отказаться от предвзятости, негативных оценок и подходов. Она охватывает почти полтора столетия. При этом акцент сделан на XIX веке, особенно - на его второй половине, когда информационное пространство российского общества кардинально изменилось.

Если порогом новой информационной эры в истории человечества является середина XV века - время изобретения книгопечатания, технического тиражирования информации, то XIX век характеризуется важнейшими изменениями в технике печати и технике связи. В 1854 году изобретена наборная машина - прообраз линотипа. Подлинный переворот в технике передачи информации совершил телеграф. Проба межконтинентального телеграфного кабеля осуществлена в 1858 году15.

XIX век - век рождения особых предприятий по сбору и пересылке информации - телеграфных агентств. Их задача - снабжать периодические издания последними известиями. В 1825 г. возникает французское агентство Гавас, в 1848-м - первое североамериканское агентство Ассошиэйтед Пресс, в 1849-м - английское агентство Рейтер16. В России первое информационное агентство (РТА) было создано газетным предпринимателем К. Трубниковым в 1866 г.17. Затем активно функционировали Международное телеграфное агентство (МТА) и Северное телеграфное агентство (СТА), в чем можно убедиться, листая комплекты газет 70 - 80-х годов XIX в.

В конце XIX века (в 1895 г.) произошли два события, положившие начало новым типам журналистики. 25 апреля (7 мая по н. ст.) А. Попов на заседании Русского физико-химического общества доложил о своем изобретении грозоотметчика — прообраза радиоприемника. Спустя полгода, 28 декабря, братья Люмьер в Париже провели показ «Живой фотографии» -провозвестницы документального кино и тележурналистики18. Хотя до окончательной победы над пространством и временем было еще далеко, тем не менее девятнадцатый век коренным образом меняет информационное пространство и преображает облик мировой и российской журналистике. Отныне узнать о событии, свершившемся на противоположном краю земли, редакция могла в считанные минуты.

Стремителен и количественный рост периодических изданий в России во второй половине XIX в. В 1894 г. в стране выходило 804 периодических издания. Из них 89 общественно-политических и литературных газет и 32 «толстых» журнала; 164 издания являлись правительственными органами и 50 принадлежали частным лицам19. В 1900 г. насчитывалось уже более 1000 периодических изданий: 212 общественно-политических и литературных, 282 официальных и справочных, 508 специальных и научных. Издавалось около 50 епархиальных ведомостей, но более 40 губерний еще не имели частных изданий, а 19 - и губернских ведомостей. В 1905 - 1907 гг. число изданий превысило 3000, из которых 1467 были общественно-политические и литературные, 149 религиозного содержания20. В конце XIX в. в стране действовало около 2000 типографий (из них более 200 в одном Петербурге). В Москве к 1905 г. крупных литографий было больше, чем в Берлине и Лейпциге, славившихся своей мощной издательской базой. В 1913 г. в России действовало 3000 типографий. По выпуску книг Россия была на втором месте в мире, уступая лишь Германии21. Приведенные данные позволяют характеризовать информационное пространство России XIX -начала XX в. как весьма насыщенное. Общественно-политический подъем активизировал и провинциальную интеллигенцию в ее стремлении к овладению трибуной местной прессы, прежде всего губернских ведомостей, остающихся важнейшими печатными органами большинства губерний России.

В середине XIX столетия заметно повысился интерес к изучению жизни и культуры народов России. Открылись специальные учреждения, занимавшиеся этнокультурными исследованиями. В 1845 г. было создано Русское географическое общество (РГО), имевшее в своем составе Отделение этнографии. С 1850 г. начала осуществляться программа изучения населения России. Методические материалы по ней были разосланы во все губернские отделения РГО. В результате реализации программы к концу XIX в. был накоплен внушительный банк этнографических данных о народах России22. Членами РГО П. И. Мельниковым, В. Н. Майновым, С. К. Кузнецовым были изданы научные и научно-популярные работы по мордве23. Результаты исследований в первую очередь публиковались в «Известиях РГО» -периодическом издании общества.

Свой периодический орган - журнал «Этнографическое обозрение» имело и Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете, основанное в 1864 г. В задачи этого издания входили разработка малоисследованных вопросов этнографии и популяризация результатов исследований среди широких кругов научной общественности и студенчества. Вокруг журнала объединились известные ученые-этнографы В. Д. Миллер, Д. Н. Анучин, Г. Н. Потанин, Н. Ф. Сумцов, Н. Н. Харузин и др. Изучение комплектов «Этнографического обозрения» за 1889 - 1905 гг. позволило нам выявить около полусотни материалов, в которых в той или иной степени затрагивается мордовская этнокультурная тематика. На страницах «Этнографического обозрения», в частности, были опубликованы работы А. Н. Минха «Моляны и обряды мордвы Саратовской губернии», Н. Н. Н-лова «Помочи у мордвы Пензенской губернии», Н. Н. Харузина «Очерк развития жилища у финнов»24 и др.

Широкая тематика публикуемых материалов (о верованиях, обычаях и обрядах народов России, народной словесности, музыке, живописи, народной медицине, юридическом быте и др.), наличие библиографического отдела, доступный научно-популярный стиль способствовали тому, что распоряжением министра народного просвещения «Этнографическое обозрение» было рекомендовано для приобретения в фундаментальные библиотеки учебных заведений страны25.

Обстоятельную статью о национальной одежде мокшан Краснослободского уезда Пензенской губернии находим и в «Московских университетских известиях» - печатном органе Московского университета26.

В 1878 г. было основано Общество археологии, истории и этнографии при Казанском университете. Периодическим органом общества стали его «Известия», в которых сотрудничали не только ученые Поволжья, но и крупные исследователи обеих столиц страны. Редакционный комитет журнала видел свою задачу в том, чтобы «созвать всех одиноких тружеников науки под одно знамя, объединить их в служении общей цели. дать им возможность приложить свой труд к разработке нетронутого материала и закрепить для науки каждый, хотя незначительный, но новый факт.»27. Корреспондентами «Известий» были местные собиратели-краеведы (учителя, врачи, священники). Они присылали в журнал записи фольклорных текстов, сообщения о культуре и быте, музыке, верованиям мордовского и других поволжских народов28. Все эти материалы, как правило, достаточно достоверные, способствовали созданию прочной базы для общих теоретических выводов. Наиболее крупной работой о мордовском народе, опубликованной в «Известиях» в 1892 - 1895 гг., был историко-этнографический очерк «Мордва» профессора Казанского университета, одного из редакторов журнала И. Н. Смирнова. В 1895 г. он был издан отдельной книгой29. Активное участие в работе общества принимал ученый-энциклопедист М. Е. Евсевьев, почти всю жизнь проживший в Казани. В «Известиях» были опубликованы собранные им образцы мордовской народной словесности, описание одного моляна у мордвы30.

Из других публикаций об этнокультуре мордвы, увидевших свет на страницах «Известий», до сегодняшнего дня не утратили своего значения статья профессора Казанского университета А. И. Смирнова «Заметки о мордве и памятниках мордовской старины в Нижегородской губернии» и С. К. Кузнецова «Сообщение о мордве-каратаях»31. В первой из них на конкретном материале показан процесс обрусения мордвы Нижегородской губернии, во второй автор оспаривает утверждения некоторых исследователей (И. И. Лепехина, П. И. Кеппена и др.) о существовании наряду с эрзей и мокшей третьей этнографической группы - каратаев.

По отзыву финского ученого Г. Вихмана, «исследователи научились ценить Казанские «Известия» как превосходное пособие для своих научных трудов»32. «Лучшим журналом в России. необходимым для того, кто занимается исследованием Восточной России», назвал «Известия» чешский археолого-этнографический журнал «Czesky Lid». В нем высоко оценены и историко-этнографические очерки И. Н. Смирнова «Мордва»33.

В 1883 г. по инициативе финских ученых О. Доннера, И. Аспелина, А. Алквиста, Э. Леннрота в Гельсингфорсе (Хельсинки) было основано Финно-угорское общество, цель которого состояла в «материальном и нравственном содействии лицам, которые пожелали бы посвятить свой труд собиранию археологических, этнографических и лингвистических данных в пределах финно-угорских племен.»34. С 1885 г. начинает издаваться «Журнал Финно-угорского общества», с 1890 - «Труды», с 1901 - «Сборник Финно-угорского общества», в которых на финском, немецком, французском языках печатались работы по финно-угроведению.

Уже в первом номере «Журнала Финно-угорского общества» были опубликованы мокшанская песня о царе Тюштяне, записанная и снабженная переводом на французский язык В. Н. Майновым, статья о мордовской избе доцента этнографии Гельсингфорсского университета А. Гейкеля (на финском языке). В конце номера помещена карта распространения угро-финских племен, где даны сведения о численности и расселении мокши и эрзи35. Капитальный труд А. Гейкеля «Постройки черемис, мордвы, эстонцев и финнов» («Die Gebauden der Ceremissen, Mordwinen, Esten und Finnen») увидел свет на немецком языке в четвертом номере журнала36. Это был первый опыт историко-сравнительного изучения жилищ финно-угорских народов. Резюмируя свои наблюдения, А. Гейкель определенно высказывается о сходстве черемисских и мордовских домов с древнегерманскими постройками. Ученый считает, что оба приволжских народа их заимствовали у древних германцев.

Пятый номер журнала составляет посмертный труд В. Н. Майнова «Остатки мордовской мифологии» на французском языке37. Исследователь этнокультуры мордвы пытается дать в этом труде систему ее религиозных верований и выявить былые формы языческого культа на основании газетно-журнальных источников и собственных наблюдений, сделанных во время путешествия к мордве в 1877 г.

Знакомство с содержанием «Журнала Финно-угорского общества» XIX - начала XX столетия показывает, что практически в каждом его номере можно найти содержательные материалы о мордовском народе, что свидетельствует о большом интересе финской интеллигенции к быту, культуре, многим сторонам жизни мокшан и эрзян.

Мощный толчок в изучении народов России произошел с созданием в восьмидесятых годах XIX столетия губернских ученых архивных комиссий. В 1884 - 1886 гг. начали работу архивные комиссии в городах Поволжья -Тамбове, Пензе, Самаре, Нижнем Новгороде, Саратове и др. Направления их деятельности разнообразны: 1) архивное (составление исторических архивов); 2) археологическое (раскопки, изучение древностей местного края); 3) этнографическое (исследование быта, фольклора местных народов); 4) популяризация знаний по истории, археологии и этнографии края через периодически издаваемые «Известия», «Труды»38.

О масштабах деятельности комиссий можно судить по работе Тамбовской ученой архивной комиссии, возглавлявшейся И. И. Дубасовым. За 15 лет (1884 - 1899 гг.) ею издано 43 выпуска «Известий», в которых содержится описание более 6 тысяч архивных дел, напечатано много всевозможных поместных грамот, историко-статистических описаний, статей научно-популярного характера. Членами комиссии был создан исторический музей из разнообразных коллекций, характеризующих культуру местного населения, организована библиотека и т. д.39.

Неоценимое значение в популяризации историко-этнографических знаний имели не только специализированные издания («Древняя и новая Россия», «Живая старина», «Живописная Россия», «Исторический вестник», «Русский архив», «Этнографическое обозрение» и др.), но и литературно-общественные журналы России XIX столетия («Век», «Маяк», «Отечественные записки», «Русский вестник», «Родина», «Слово», «Современник», «Сын Отечества» и др.), а также газетная периодика.

Середина XIX в. ознаменовалась становлением наиболее массовой и доступной печати края - официальных губернских ведомостей. На их страницах в очерках и заметках сельских учителей, врачей, священников публиковались материалы о быте и нравах, обычаях и верованиях мордовского народа. Конечно, сообщаемые сведения не всегда были точны, ибо не все авторы владели мордовским языком. Но тем не менее подобные материалы играли важную научно-познавательную роль.

Итак, представленная выше периодика, этнокультурные публикации на ее страницах и являются основным предметом нашего исследования.

Разумеется, представлялось бы необычайно заманчивым написать такой труд, который бы охватил все факты, имена, явления и процессы, имевшие место на страницах печати или связанных с самой периодикой региона по указанной тематике. Но, не имея предшественников в деле написания такого труда, сделать это не просто трудно - невозможно. Не гоняясь за исчерпывающей полнотой, мы видели свою задачу в стандартном поиске, систематизации и обобщении материалов, характеризующих такие компоненты этнокультуры мордвы как этнопсихология, этнолингвистика и национальная литература. Поиск этот оказался достаточно трудоемким из-за того, что большинство из интересующих нас газетно-журнальных статей не учтены в библиографических указателях, и осуществлялся главным образом за счет работы с комплектами газет и журналов XIX - XX вв. Поэтому даже простая выборка конкретных данных, составление картотеки, систематизация карточек потребовали кропотливой и довольно утомительной научной работы, которая велась в течение нескольких лет. Первоначальным результатом этой работы стало составление систематического указателя, выход в свет которого отдельным изданием был весьма положительно встречен научной общественностью республики40. Существенная часть найденного материала вошла в краеведческую книгу «Инсар», написанную нами в соавторстве с журналистом М. П. Кулясовым и отмеченную Государственной премией Республики Мордовия41. Более подробно проблемы этнокультуры мордвы в журналистике России рассмотрены в нашей монографии42 и статьях43.

Основная цель данной диссертации - рассмотреть комплекс ключевых проблем, связанных с процессами взаимодействия и взаимообогащения этнокультур (прежде всего русской и мордовской) на страницах периодической печати России XIX - начала XX столетий, исследовать этническую публицистику России, посвященную проблемам этнокультуры мордовского народа. Учитывая многоплановость и многокомпонентность понятия «этнокультура», автор ограничил круг исследования важнейшими ее компонентами - этнопсихология («модель поведения»), этнолингвистика (язык) и национальная литература (художественная культура этноса).

Для достижения основной цели диссертации автор ставит следующие задачи:

1) обобщить этнокультурное значение российской периодической печати исследуемого периода; проанализировать творчество ведущих русских публицистов-этнографов мордовского края, известных деятелей российской культуры;

2) синтезировать по материалам печати нравственно-психологический портрет мордовского народа как этноса;

3) изучить основные аспекты функционирования мордовских языков на страницах периодики России указанного периода, выявить по материалам печати процессы взаимоотношений русского, мордовских, а также тюркских языков;

4) показать важную роль столичных и провинциальных газет и журналов в становлении собственно литературного творчества мордовского народа, рассмотреть литературно-публицистическое творчество первых профессиональных журналистов - выходцев из мордовских крестьян - С. В. Аникина и В. В. Бажанова;

5) определить место русских писателей и публицистов (В. В. Берви-Флеровского, П. И. Мельникова-Печерского) в контексте мордовского историко-литературного процесса;

6) раскрыть процесс становления и развития мордовской национальной периодики, художественной литературы, литературного языка и издательского дела, их взаимодействия и взаимовлияния.

Определив цели и задачи исследования, мы должны подчеркнуть, что представленная работа отнюдь не претендует на полную завершенность, а является лишь первой попыткой сориентироваться в море газетножурнальных публикаций по проблемам этнокультур финно-угорских народов. Хотелось бы выразить надежду, что данная работа вызвала у специалистов желание продолжить изучение этнокультурной публицистики многих других этносов многонациональной России, и не только угро-финских.

Методологическая и теоретическая основа диссертации. В настоящем исследовании реализован комплексный, междисциплинарный подход к изучению этнокультурных процессов в контексте журналистики.

Методологическую и теоретическую основу диссертации составляют современные историко-журналистские концепции, нашедшие воплощение в трудах А. Ф. Бережного, Б. И. Есина, Г. В. Жиркова, М. М. Ковалевой, Е. А. Корнилова, А. И. Станько, В. В. Ученовой и др. В основу методологии исследования положены и разработки отечественных историков, этнологов, литературоведов, культурологов С. А. Арутюнова, М. М. Бахтина, Ю. В. Бромлея, М. Н. Губогло, В. О. Ключевского, Д. С. Лихачева, Г. И. Ломидзе, В. А. Тишкова и др.

Концептуальное значение для обоснования изложенных положений имели работы литературоведов, историков литературы и журналистики, посвященные исследованию взаимосвязей и взаимообогащения литературы, публицистики и журналистики.

Диссертант опирался на труды ведущих мордовских исследователей В. К. Абрамова, А. В. Алешкина, В. А. Балашова, И. Д. Воронина, Н. Ф. Мокшина, О. Е. Полякова, В. А. Юрченкова, А. П. Феоктистова, Д. В. Цыганкина и др., в которых рассматриваются социально-политические, исторические, этнокультурные, литературные, литературоведческие, лингвистические аспекты жизнедеятельности мордовского этноса.

При разработке теоретической основы работы учитывались методы конкретно-исторического, сравнительно-исторического, компонентного анализа этнокультурных, историко-журналистских, историко-литературных явлений, позволяющие выявлять общее и особенное в развитии этнокультур, их взаимодействие, характеризовать целостную сущность явления посредством анализа составляющих его структурных компонентов.

Географические рамки диссертации ограничиваются пределами «мордовского края», который понимается учеными достаточно широко. Под ним подразумеваются земли Поволжья, включающие Нижегородскую, Пензенскую, Симбирскую, Тамбовскую, Самарскую губернии, а при необходимости и часть Саратовской и Оренбургской губерний - область этногенеза и основных событий долгой истории мордовского народа44.

Территория Среднего Поволжья, шире - Волго-Уральского региона с этнокультурной точки зрения весьма своеобразна. Именно здесь, на огромных лесостепных и степных пространствах Евразии, на территории Восточной Европы, от Оки и до Южного Урала, расселились тюркские, финно-угорские, восточнославянские народы, имевшие на протяжении двенадцати столетий постоянные и тесные контакты.

В настоящее время на смежной территории Среднего Поволжья и Приуралья (321 тыс. км. ) находятся шесть республик, в том числе три (Марийская, Мордовская и Удмуртская) с коренным финноязычным и три (Башкортостан, Татарстан и Чувашия) с коренным тюркоязычным населением. В шести названных республиках проживает порядка 12 млн. чел., в том числе более 2,8 млн. татар, до 1,2 млн. чувашей, свыше 900 тыс. башкир, более 500 тыс. удмуртов, по 400 тыс. с лишним марийцев и мордвы. Более 44 % всего населения составляют русские. Только в Чувашии коренная национальность превышает (68 %) половину населения 45.

Значительные группы тюрко- и финноязычного населения обитают в соседних областях - Нижегородской, Самарской, Оренбургской, Пензенской, Пермской, Ульяновской и других. В последних проживает около 723 тыс. татар, свыше 443 тыс. мордвинов (мокши и эрзи), 243 тыс. чувашей, 91 тыс. башкир, 67 тыс. марийцев и 53 тыс. удмуртов. Таким образом, с учетом указанных областей Волго-Уральский регион населяют почти 6 млн. татар, чувашей и башкир; до 2 млн. удмуртов, марийцев и мордвинов. .Русское население в регионе составляет около 19 млн. человек, из них в республиках - более 5 млн., в областях - свыше 13,5 млн.

Заметим, что значительная часть татар, чувашей, башкир, мордвинов, удмуртов и марийцев ныне расселяется вне очерченных границ Волго-Уральского региона. (К примеру, мордвы - 317 тыс., татар - 2 млн. 788 тыс., чувашей - 340 тыс., башкир - 339 тыс., удмуртов - 125 тыс., марийцев - 113 тыс46.

Даже самая общая характеристика национального состава народонаселения региона показывает, что Среднее Поволжье, Волго-Уральская область являлась зоной активных, тесных и сложных этнокультурных контактов и взаимодействий. Естественно, что в результате этого взаимодействия сформировались общие пласты и типологически сходные элементы в различных сферах культуры. Современное лингвистическое пространство Урало-Поволжья включает в себя не менее десяти компактно представленных языков и их крупных наречий: индоевропейских (главным образом русский), уральских (финно-угорские, преимущественно волжская и пермская группы - два марийских, два мордовских и удмуртский), алтайских, особенно тюркских (башкирский, татарский - оба относятся к кыпчакской группе - и чувашский - булгарская группа).

Многочисленные аргументы лингвистического и в целом этнокультурного характера подтверждают жизненность тезиса о славяно -финно-угорско - тюркском взаимодействии на протяжении многих веков и свидетельствуют о том, что именно Волго-Уральский регион стал ареной постоянных, интенсивных, длительных и прочных контактов между аборигенными финно-уграми и мигрировавшими восточными славянами и тюрками (а до последних и с ираноязычными племенами)47. Следовательно, это взаимодействие (историческое и современное), эти контакты, это взаимовлияние не могли не отразиться и в журналистике не только региона, но и России в целом.

Научная новизна диссертационной работы. Данная диссертация является одной из первых попыток комплексного изучения междисциплинарного характера журналистики, литературы, языка и в целом этнокультуры на примере столичной, провинциальной и национальной печати, роли этого взаимодействия в развитии этнокультурных процессов. Впервые исследуется значение столичной и провинциальной российской журналистики в развитии этнокультуры мордовского народа - одного из крупнейших финно-угорских этносов России. Решение такой важной проблемы открывает перспективу ее разработки на примере других этносов и регионов страны, намечая таким образом новое направление в журналистской, историко-литературной и лингвистической науке.

Привлечение обширного, ранее неизвестного или малоизвестного фактического материала, новой литературы по теме, архивных и мемуарных источников также определяет научную новизну исследования. Впервые анализируется целый ряд периодических изданий (столичных и провинциальных) в контексте этнокультурной проблематики.

Новизна работы состоит и в том, что предпринятое комплексное изучение центральной и провинциальной журналистики позволяет понять ее взаимодействие в решении этнокультурных проблем того времени и межэтнических отношений в современном обществе.

Эмпирической базой исследования явились документы, хранящиеся в фондах Центрального государственного архива Российской Федерации, Российского государственного исторического архива (г. Санкт-Петербург), Института русской литературы (Пушкинский дом), Центра документации и научной информации Республики Мордовия, Центрального государственного архива Республики Мордовия, рукописного отдела

Мордовского научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия.

Основным источником и объектом исследования явились комплекты журналов: «Бодрое слово», «Валда ян» («Светлый путь»), «Век», «Вестник Европы», «Воскресение», «Древняя и новая Россия», «Живая старина», «Живописная Россия», «Журнал землевладельцев», «Журнал министерства народного просвещения», «Журнал Финно-угорского общества («J. De la Societe Finno-Ougrienne»), «Знание», «Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете», «Известия Русского географического общества», Известия ученых архивных комиссий -Нижегородской, Пензенской, Тамбовской, Саратовской, «Исторический вестник», «Колхозонь эряф» («Колхозная жизнь»), «Маяк», «Мокша», «Москвитянин», «Московские университетские известия», «Образование», «Отечественные записки», Памятные книжки - Нижегородские, Пензенские, Самарские, Симбирские, Тамбовские, «Природа и люди», «Родина», «Русский архив», «Русский вестник», «Русское богатство», «Русское обозрение», «Слово», «Современник», «Странник», «Сын Отечества», «Сятко» («Искра»), «Финно-угорские исследования» («Finnisch-uqrische Forschungen»), «Чилисема» («Восход солнца»), «Этнографическое обозрение», «Якстерь тяштеня» («Красная звездочка»); газет: «Вечерний Саранск», «Волжский вестник», Губернские ведомости - Казанские, Нижегородские, Пензенские, Самарские, Саратовские, Симбирские, Тамбовские, Епархиальные ведомости - Нижегородские, Пензенские, Самарские, Саратовские, Симбирские, Тамбовские, «Завод и пашня» -«Красная Мордовия» - «Советская Мордовия» - «Известия Мордовии», «Молодой ленинец» - «Республика молодая», «Мордовия - 7 дней», «Мужик», «Неделя», «Од веле» («Новая деревня»), «Од эрямо» («Новая жизнь»), «Правительственный вестник», «Санкт-Петербургские ведомости», «Саранские вести», «Саратовский справочный листок», «Чинь стямо»

Восход солнца»), «Якстере сокиця» («Красный пахарь»), «Якстере теште» («Красная звезда») за различные периоды.

Важным источником служили опубликованные сборники документов и материалов, мемуарная и художественная литература.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что ее результаты обогащают и углубляют современные представления о культуре народов России, составной частью которой является этнокультура мордовского народа. Диссертация существенно расширяет существующие границы исследований по проблемам местной печати.

Новый материал позволяет скорректировать оценки уровня развития этнокультуры мордовского народа в досоветский период. Это имеет практическое значение при разработке курсов по истории культуры, журналистики как Мордовии, так и России в целом, при подготовке вузовской и школьной учебно-методической литературы.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации изложены автором в двух монографиях, учебном пособии, в опубликованных научных статьях и сообщениях. Материалы исследования легли в основу лекционного курса «История отечественной журналистики XYIII - XIX вв., спецкурса «Журналистика и краеведение», читаемых диссертантом студентам-журналистам в Мордовском государственном университете. Кроме того, по решению коллегии министерства образования Республики Мордовия, наша монография «Этнокультура мордвы в журналистике России XIX - начала XX веков», издание которой поддержана грантом Российского гуманитарного научного фонда, направлена в средние школы республики в качестве учебного материала.

Результаты и выводы диссертации излагались автором в выступлениях на Международной конференции финно-угорских писателей в Финляндии (Эспоо. 1990 г.), Всероссийской конференции финно-угроведов в Саранске (1999 г.), Международном конгрессе финно-угроведов в Эстонии (Тарту.

2000 г.), научно-практическом семинаре «Разрушение негативных этнических стереотипов, употребляемых в российских СМИ» в Казани (2001 г.), научно-практических конференциях в Мордовском, Санкт-Петербургском, Московском, Белорусском, Казанском университетах, а также на двух Всероссийских съездах мордовского народа.

Поставленные цели и задачи исследования определили структуру диссертации, которая состоит из введения, шести глав, заключения, библиографии и приложения (систематического указателя).

www.dissercat.com

История русской журналистики XVIII-XIX веков. Под ред. проф. Западова А.В. СОДЕРЖАНИЕ

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

XVIII–XIX ВЕКОВ

Под редакцией проф. А.В. Западова

Третье, исправленное издание

Издательство «Высшая школа», М., 1973

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Часть I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РУССКОЙ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ И РАЗВИТИЕ ЕЕ В XVIII – НАЧАЛЕ XIX в.

«Ведомости»

«Санкт-Петербургские ведомости» и «Примечания» к ним

«Ежемесячные сочинения»

Ломоносов и научная журналистика

«Трудолюбивая пчела» и «Праздное время»

Журналистика Московского университета

Петербургские журналы 1769 года

«Трутень»

«Живописец»

«Собеседник любителей российского слова»

Журналы Н.И. Новикова 1770–1780-х годов

«Друг честных людей»

Публицистика А.Н. Радищева

Журналы И.А. Крылова

«Московский журнал»

«Санкт-Петербургский журнал»

Журналистика 1800–1810-х годов

«Вестник Европы»

Журналы карамзинистов

Издания, связанные с Вольным обществом любителей словесности, наук и художеств

Реакционная журналистика

Отечественная война 1812 года и русская журналистика

Часть II. ЖУРНАЛИСТИКА ДВОРЯНСКОГО ПЕРИОДА ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ

Журналистика времени декабристского движения

«Сын отечества»

«Соревнователь просвещения и благотворения» и «Невский зритель»

Альманахи декабристов «Полярная звезда», «Мнемозина» и «Русская старина»

Неосуществленные замыслы декабристов

Русская журналистика во второй половине 1820-х годов и в 1830-е годы

Издания Ф.В. Булгарина и Н.И. Греча и журнал «Библиотека для чтения»

Журналистская деятельность А.С. Пушкина

«Московский телеграф»

«Атеней», «Московский вестник» и «Европеец»

«Телескоп» и «Молва». Н.И. Надеждин – издатель и критик

Журналистская деятельность В.Г. Белинского в 1830-е годы

Часть III. ЖУРНАЛИСТИКА ВО ВРЕМЯ ПЕРЕХОДА ОТ ДВОРЯНСКОГО К РАЗНОЧИНСКОМУ ПЕРИОДУ ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ

Журналистика в сороковые годы

«Отечественные записки»

«Современник»

«Финский вестник»

Журналы «триумвирата»

«Репертуар и Пантеон»

«Маяк»

«Москвитянин»

Славянофильские издания

Русская печать в годы «мрачного семилетия» (1848–1855)

Журнально-издательская деятельность А.И. Герцена и Н.П. Огарева. «Полярная звезда» и «Колокол»

Часть IV. ЖУРНАЛИСТИКА РАЗНОЧИНСКОГО ПЕРИОДА ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ

Журналистика в шестидесятые годы

«Современник». Журналистская деятельность Н.Г. Чернышевского и Н.А. Добролюбова

Орган революционной демократии

Крестьянский вопрос в «Современнике»

«Современник» в борьбе с либерально-монархической журналистикой

«Современник» о крестьянской реформе 1861 г.

«Свисток»

Проблема народа и революции в «Современнике»

Публицистическое мастерство Чернышевского и Добролюбова

«Современник» в период спада революционного движения

Некрасов – редактор

«Русское слово». Публицистика Д.И. Писарева

Сатирическая журналистика шестидесятых годов

«Искра»

«Гудок»

«Будильник»

Журналистика семидесятых-восьмидесятых годов

«Отечественные записки»

Журнально-публицистическая деятельность М.Е. Салтыкова-Щедрина

Журнал «Дело»

Газета «Неделя»

Нелегальная революционная журналистика 1870-х годов

«Русское богатство». Публицистика В.Г. Короленко

«Вестник Европы»

«Русская мысль». Публицистика Н.В. Шелгунова

«Северный вестник»

Газеты 1870–1880-х годов

Журнально-публицистическая деятельность А.П. Чехова

Возникновение первых рабочих газет в России

Начало публицистической деятельности А.М. Горького

ИСТОЧНИКИ И ПОСОБИЯ

на EVARTIST

evartist.narod.ru

Какие законы регулируют деятельность сми в России?

Вопросы для собеседования, устанавливающего уровень профессиональной подготовки абитуриента1. Государственные и частные СМИ Российской Федерации. 2. Какие законы регулируют деятельность СМИ в России? 3. Основные глобальные проблемы современного человечества. Роль средств массовой информации в актуализации этих проблем. 4. Какова роль журналистики и СМИ в современном обществе? 5. В чем суть профессии журналиста? 6. Система СМИ Пензенской области. 7. Почему СМИ называют «четвертой властью»? Применимо ли это название к российским, пензенским СМИ? 8. Независимая пресса: миф или реальность? От кого могут зависеть СМИ и журналисты? Должны ли они от кого-то зависеть? 9. СМИ и власть: взаимодействие или конфронтация? 10. Что такое этика журналиста? 11. Когда зародилась российская печать? 12. Вклад литераторов Пензенского края в журналистику XIX – XXI вв. 13. Какие личностные качества могут способствовать успеху в журналистике? Какие из них Вам необходимо выработать? 14. Какие качества должен сочетать в себе репортер? 15. Какие жанры СМИ Вы знаете? Какой из них Вам ближе? 16. Городские, районные, областные газеты г. Пензы и Пензенской области. 17. Центральные и региональные информационные теле-, радиопрограммы. 18. Известные журналисты Пензенского края. 19. Основные музеи г. Пензы и Пензенской области. 20. Пенза литературная (Знаменитые писатели Пензенского края.). 21. Специальные периодические издания по журналистике. 22. Современные литературно-художественные журналы. 23. Знаете ли вы популярных зарубежных журналистов? Зарубежные СМИ? 24. Чем отличается «желтая» пресса от качественной? В чем преимущества каждой? 25. Дизайн какой газеты или журнала Вы считаете удачным? 26. Какова роль компьютерных технологий в производстве СМИ? 27. Какие газеты и журналы Вы читаете? Чьи публикации Вам запомнились и почему? 28. Какая сфера журналистской деятельности является для Вас наиболее привлекательной и почему? для подготовки к творческому экзамену1. Аграновский А.А. Своего дела мастер: заметки писателя. – М., 1980. 2. Аграновский В.А. Вторая древнейшая. – М., 1986. 3. Аграновский В.А. Ради единого слова. (Журналист о журналистике). – М., 1978. 4. Барашев П. Свидетельствует репортер. – М., 1985. 5. Барыкин К.К. Пишу, печатаю, диктую…: Рассказы о журналистском инструментарии. История. Техника применения. Разбор практики. Советы. – М., 1979. 6. Беглов С.И. Империя меняет адрес. Британская печать на рубеже тысячелетий. – М., 1997. 7. Богданов Н.Г., Вяземский Б.А. Справочник журналиста. – М., 1971. 8. Власть, зеркало или служанка?: Энциклопедия российской печати: в 2-х т. – М., 1998. 9. Ворошилов В.В. Журналистика. – СПб., 1999. 10. В своем отечестве пророки? Публицистика перестройки: лучшие авторы 1988 года. – М., 1989. 11. Гиляровский В.А. Сочинения: в 4-х т. – М., 1989. 12. Горланов Г.Е. За страницами учебника. – Пенза, 1993. 13. Горланов Г.Е. История культуры Пензенского края: Методическое пособие. – Пенза, 2006. 14. Гудимов А.И. Тайны чужой профессии. – М., 1967.

15. Гутионтов П.С. Марзан почти не виден: Книга о журналистике и журналистах. – М, 2008.

16. Дэннис Э., Мэррилл Дж. Беседы о масс-медиа. – М., 1997. 17. Жаткин Д.Н., Дорошин Б.А. История средств массовой информации Пензенского края. – Пенза, 1998. 18. Журналист в поисках информации: сборник материалов для работников СМИ и будущих журналистов. – М., 2000. 19. Жуховицкий Л. Остановиться, оглянуться. – М., 1973. 20. Засорина Т., Федосова Н. Профессия – журналист. – Ростов-на-Дону, 1999. 21. Засурский И.И. Масс-медиа второй республики. – М., 1999. 22. Золотаревский Л.А. Телевидение – любовь моя. – М., 2010. 23. Инюшкин Н.М. Провинциальная культура. Природа, типология, феномены. – Саранск, 2003. 24. Караулов А. Плохой мальчик: Грустная книга. – М., 1996. 25. Кольцов М.Е. Восторг и ярость. – М, 1990. 26. Кольцов М.Е. Избранные произведения: в 3-х т. Т.1. – М., 1957. 27. Корконосенко С.Г. Основы журналистики: учебник. – М., 2008. 28. Лукина М.М. Технология интервью. – М., 2003. 29. Миннибаев Т.Х. Преобразующая журналистика. – Казань, 1990. 30. Муратов С.А. Встречная исповедь. – М., 1988. 31. Муратов С.А. Телевизионное общение в кадре и за кадром. – М., 2003. 32. Назаренко В. Становление коммерческого радиовещания в России. – Ростов-на-Дону, 1993. 33. Нечай О.Ф. Ракурсы: о телевизионной коммуникации и эстетике. – М., 1990. 34. Пензенская энциклопедия. – М., 2001. 35. Песков В. Птицы на проводах. – М., 1982. 36. Пиз А. Язык жестов. – Воронеж, 1992. 37. Полвека на Моховой (1947–1997). – М., 1997. 38. Правовые и этические нормы в журналистике. Сост. Е.П. Прохоров. – М., 2008. 39. Проблемы телевидения и радио. – М., 1971. 40. Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики: учебник. – М., 2009. 41. Рубинов А.З. Операции без секретов. – М., 1980. 42. Рубинов А.З. Откровенный разговор в середине недели: очерки. – М., 1990.

43. Рубинов А., Басков В. Секреты журналистики (социальный корреспондент). – М., 2008.

44. Руденко И.П. Улица, по которой ты идешь каждый день. – М., 1986. 45. Рэндалл Д. Универсальный журналист. Международный центр журналистики. – М., 1996. 46. Рябчиков Е. Рождение темы. – М., 1960. 47. Савин О.М. Пенза литературная. – Саратов, 1971. 48. Саруханов В.А. Азбука телевидения. – М., 2003. 49. Синицын Е.Л. Я веду репортаж… – М., 1983. 50. Система средств массовой информации России: учеб. пособие. – М., 2001. 51. Солдаты слова: Рассказывают ветераны советской журналистики. – М.,1980.

52. Сорокина С. Недетские истории. – М., 2008.

53. Стрельцов Б.В. Основы публицистики. Жанры: учеб. пособие. – Минск, 1990. 54. Стюфляева М.И. Человек в публицистике. – Воронеж, 1989. 55. Теплюк В.М. Этика журналистского творчества. – М., 1980. 56. Тертычный А.А. Аналитическая журналистика: учебное пособие. – М., 2010. 57. Тертычный А.А. Жанры периодической печати: учеб. пособие. – М., 2000. 58. Тулупов В.В. Российская пресса: дизайн, реклама, типология. – Воронеж, 1996. 59. Ученова В.В. Беседы о журналистике. – М., 1976.

60. Фесуненко И.С. Глубина резкости: мастер-класс. В 2-х кн. – М., 2008.

61. Хорвиц Р. Руководство для начинающих радиовещателей. – М.,1998. 62. Цыганкова Т. Новые российские информационные агентства: структура и особенности деятельности. – Ростов–на–Дону, 1996. 63. Шаболовка, 53: страницы истории телевидения. – М., 1988. 64. Шумилина Т.В. Методы сбора информации в журналистике. – М., 1983.

65. Журналы «Журналист», «Профессия – журналист», «Журналистика и культура русской речи», «Журналист. Социальные коммуникации», «Мир INTERNET», «Телерадиоэфир», «Телевидение и радиовещание», «Среда».

lib.znate.ru

Пензенский государственный университет

Главная » Научные публикации сотрудников

1. Гаврилов К. Г., Ульянов А. Е. Проблема юридического лица в советском законодательстве периода НЕПа // VI Лебедевские чтения: Материалы докладов межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 14 апреля 2005 г.) / Отв. редактор А. П. Тельянов. – Пенза: ПГПУ, 2005. – С. 171 – 174.

2. Семина Н. В. Адвокатура в России (1922 – начало 1990-х гг.) // Современные проблемы социально-гуманитарных и юридических дисциплин: вклад молодых ученых в развитие науки: Сборник материалов VI Международной заочной научно-практической конференции (Краснодар, 2013). – Краснодар: РА «Пресс-Имидж», 2012. – С. 203 – 207.

3. Семина Н. В. Адвокатура России в уголовном процессе с XV в. до судебной реформы 1864 г. // Законность и правопорядок в современном обществе: Сборник материалов VIII Международной научно-практической конференции (Новосибирск, 2012). – Новосибирск: Издательство НГТУ, 2012. – С. 8 – 13.

4. Семина Н. В. Борьба Деткомиссии ВЦИК с детской беспризорностью в Пензенском регионе в 1920-е гг. // Прихоперье и Саратовский край в панораме веков: Матер. XIX историко-краеведческой конференции (Балашов, 2010).

5.Семина Н. В. Борьба с беспризорностью в годы Великой Отечественной войны // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 1. – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 61 – 68.

6. Семина Н. В. Взаимодействие следователя и органа дознания на стадии предварительного расследования // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 4. – Пенза: ГУМНИЦ, 2009. – С. 115 – 123

7. Семина Н. В. Взгляд В. Зензинова на причины детской беспризорности в 1920-х годах в России // Социогуманитарные проблемы прошлого и настоящего. – Пенза: ПГУАС, 2006.  – С. 208 – 213.

8.Семина Н. В. Вклад общественности в дело борьбы с беспризорностью в годы Великой Отечественной войны (на примере Пензенской области) // Актуальные проблемы исторической науки: Международный сборник научных трудов молодых ученых. Вып. 7. – Пенза: ПГПУ, 2010. – С. 204 – 207.

9. Семина Н. В. Возникновение детской инспекции в России // XIV Лебедевские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 2013). – Пенза, 2013.

10. Семина Н. В. Деятельность органов советской власти по преодолению детской беспризорности в 1920-е годы (на материалах Пензенской губернии) // МИТС-Наука: международный научный вестник: сетевое электронное научное издание. – Ростов-на-Дону: РГУ, 2006. – № 5. Идент. номер: 0420600032/0149.

11. Семина Н. В. Женская преступность в современной России // VI Лебедевские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 2005). – Пенза: ГУМНИЦ, 2005. – С. 195 – 197.

12. Семина Н. В. Историография проблемы беспризорности в России в 1920-е – 1940-е гг. // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 2. – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 62 – 72.

13. Семина Н. В. Личность беспризорника 20 – 40-х гг. ХХ века  (исторический аспект) // Известия Российского государственного педагогического университета      им. А.И. Герцена: Аспирантские тетради. Научный журнал. – СПб, 2007.–   № 13 (36) – С. 243 – 247.

46.Семина Н. В. Масштабы детской беспризорности в 20-х годах ХХ века в России // VII Лебедевские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 2006). – Пенза: ГУМНИЦ, 2006. – С. 242 – 244.

47.Семина Н. В. Оправдательный приговор по делам частного обвинения // Актуальные проблемы юридических наук: Сборник статей IV Всероссийской научно-практической конференции (Пенза, 2008). – Пенза: ПГСХА, 2008. – С. 150 – 152.

48.Семина Н. В. Органы государства по борьбе с незаконным оборотом оружия в России в IX – XVIII вв. // Национальная безопасность и  государственные интересы России

49.Семина Н. В. Особенности уголовного производства по делам несовершеннолетних // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 3.– Пенза: ГУМНИЦ, 2008.  – С. 143 – 150.

50.Семина Н. В. Первичные учреждения социально-правовой охраны несовершеннолетних в 1920-е годы в России // Актуальные проблемы исторической науки: Международный сборник научных трудов молодых ученых. Вып. 6. – Пенза: ГУМНИЦ, 2009.  – С. 147 – 149.

51.Семина Н. В. Подготовка педагогических кадров для учреждений социально-правовой охраны несовершеннолетних (СПОН) в России в 1920-е гг. // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 5. – Пенза: ГУМНИЦ, 2010. – С. 42 – 46.

52. Семина Н. В. Позиция защиты в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации // V Лебедевские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 2004). – Пенза: ГУМНИЦ, 2004. – С. 113 – 116.

53.Семина Н. В. Политические причины детской беспризорности в 1920-е – 1940-е гг. в России // IX Лебедевские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 2008). – Пенза: ГУМНИЦ, 2008. – С. 122 – 124.

54.Семина Н. В. Помощь голодающим детям в России в 1920-е гг. (на примере Пензенского региона) // Историко-юридический научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 2(8). – Пенза: ГУМНИЦ, 2012. – С. 99 – 104.

55.Семина Н. В. Понятие беспризорности и ее масштабы в 1920-е – 1940-е гг. в России (на примере Пензенского региона) // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 3. – Пенза: ГУМНИЦ, 2008. – С. 59 – 66.

56.Семина Н. В. Правовые основы борьбы с детской беспризорностью во второй половине  1920-х гг. // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 2.  – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 127 – 133.

57.Семина Н. В. Правовые основы борьбы с беспризорностью и преступностью несовершеннолетних в 1930-е гг. в России // Известия Пензенского государственного педагогического университета имени В.Г. Белинского. Гуманитарные науки. – Пенза: ПГПУ, 2012. – № 27. – С. 969 – 974.

58.Семина Н. В. Привлечение к уголовной ответственности и назначение наказания несовершеннолетним в 1920 – 1940 гг. // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 5. – Пенза: ГУМНИЦ, 2010. – С. 109 – 114.

59.Семина Н. В. Профилактика незаконного оборота оружия на современном этапе // Историко-юридический научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 2(8). – Пенза: ГУМНИЦ, 2012. – С. 153 – 158.

60.Семина Н. В. Роль органов власти в преодолении детской беспризорности до создания комиссии по улучшению жизни детей (КУДЖ) при ВЦИК (на примере Пензенского региона) // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 4. – Пенза: ГУМНИЦ, 2009. – С. 47 – 53.

61.Семина Н. В. Становление права обороны в X – XVI вв. // Историко-юридический научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 1(7). – Пенза: ГУМНИЦ, 2011. – С. 113 – 122.

62.Семина Н. В. Типичные негативные обстоятельства при расследовании убийств // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 1. – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 168 – 175.

63.Семина Н. В. Трудовые колонии и коммуны как формы ликвидации детской беспризорности в России в 1920-е гг. (на примере Пензенского региона) // Историко-юридический научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 1(7). – Пенза: ГУМНИЦ, 2011. – С. 71 – 75.

64.Семина Н. В. Уголовная ответственность за врачебные ошибки // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 6. – Пенза: ГУМНИЦ, 2011. – С. 96 – 104.

65.Семина Н. В. Уголовная ответственность за торговлю людьми // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 6. – Пенза: ГУМНИЦ, 2011. – С. 104 – 113.

66.Семина Н. В. Организационно-правовая характеристика деятельности адвокатуры в России в 1917 – 1922 гг. I Международной заочной научно-практической конференции (Краснодар, 2012). – Краснодар: РА «Пресс-Имидж», 2012. – С. 188 – 191.

67.Ульянов А. Е. Арендные отношения в Тарханах последней трети XIX века // Тарханский вестник. – Пенза: Пензенская правда, 2011. – Вып. 24. – С. 82 – 92.

68.Ульянов А. Е. Динамика сбора основных хлебов в крестьянских хозяйствах Самарской губернии в 1883–1915 гг. // Вестник Пермского университета. Серия история. – Вып. 2(14). – Пермь: Изд-во Пермского университета, 2010. – С. 68 – 73.

69.Ульянов А. Е. Динамика численности крестьянского населения Пензенской губернии во второй половине XIX – начале XX века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурологи и искусствоведение. Вопросы теории и практики: Научно-теоретический и прикладной журнал. – 2009. – № 3(4). – С. 199 – 203. Тамбов: Грамота.

70.Ульянов А. Е. Земельные цены в Тамбовской губернии в последней трети XIX – начале XX вв. // Современные тенденции в науке: новый взгляд: Сборник научных трудов по материалам Международной заочной научно-практической конференции (Тамбов, 29 ноября 2011 г.): в 9 ч. – Ч. 6. – Тамбов: Бизнес-Наука-Общество, 2011. – С. 136 – 137.

71.Ульянов А. Е. Землевладение крестьян Самарской губернии в конце XIX – начале XX века // VI Чтения, посвященные памяти Р. Л. Яворского (1925 – 1995): Материалы Международной научной конференции (Новокузнецк, 20 – 21 апреля 2010 г.). – Новокузнецк: РИО КузГПА, 2010. – С. 322 – 331.

72.Ульянов А. Е. Землепользование крестьян Пензенской губернии в конце XIX – начале XX в. // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. – 2012. – № 2 (20). – С. 83 – 87. – Тольятти: Изд-во ТГУ.

73.Ульянов А. Е. Землеустройство на надельных крестьянских землях в годы столыпинской аграрной реформы (на примере Пензенской, Самарской и Симбирской губерний) // Власть и крестьянский социум Среднего Поволжья в исторической ретроспективе: Межвузовский сборник научных статей / Редкол.: Т. Д. Надькин (отв. ред.), Е. Н. Бикейкин, Э. Д. Богатырев и др. – Саранск: Мордовский гос. пед. ин-т, 2009. – С. 82 – 91.

74.Ульянов А. Е. Историко-географическое описание Пензенской губернии во второй половине XIX века // Известия ПГПУ: Гуманитарные науки / Под ред. С. М. Васина. – № 4 (8). – Пенза: ПГПУ, 2007. – С. 140 - 145.

75.Ульянов А. Е. К вопросу о правовом регулировании крестьянского землевладения в Пензенской губернии во второй половине XIX века // Известия ПГПУ: Научные и научно-методические вопросы. Сектор молодых ученых / Под ред. С. М. Васина. – № 2. – Ч. 4. – Пенза: ПГПУ, 2006. – С. 159-163.

76.Ульянов А. Е. К вопросу о распространении наемного труда в Пензенской, Симбирской, Саратовской и Самарской губерниях // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского: Гуманитарные науки / Под ред. В. И. Коротова. – 2012. – № 27. – С. 1054 – 1061. – Пенза: ПГПУ.

77.Ульянов А. Е. К вопросу об истории заселения села Тарханы (в общем контексте освоения земель Пензенского края в первой половине XVIII в.) // Тарханский вестник. – Пенза: Пензенская правда, 2001. – Вып. 13. – С. 97 – 117.

78.Ульянов А. Е. К вопросу об обоснованности заселения земель Пензенского края в XVIII веке // II Лебедевские чтения: Материалы докладов научной конференции. – Пенза: ПГПУ, 2002. – С. 57-59.

79.Ульянов А. Е. Конская перепись 1882 года о состоянии коневодства в Тамбовской губернии // Современные вопросы науки – XXI век: Сборник научных трудов по материалам VII Международной научно-практической конференции (Тамбов, 29 марта 2011 г.). – Тамбов: Изд-во ТОИПКРО, 2011. – Вып. 7. – С. 133 – 135.

80.Ульянов А. Е. Крестьянская аренда в Пензенской губернии во второй половине XIX в. // Известия ПГПУ: Научные и учебно-методические вопросы. Сектор молодых ученых / Под ред. М. Т. Генгина. – № 1. – Ч. 2. – Вып. 3. – Пенза: ПГПУ, 2005. – С. 89-92.

81.Ульянов А. Е. Крестьянское землевладение в Симбирской губернии в конце XIX – начале XX века // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского: Гуманитарные науки / Под ред. В. И. Коротова. – № 15 (19). – Пенза: ПГПУ, 2010. – С. 102 – 106.

82.Ульянов А. Е. Крестьянское и помещичье коневодство в Пензенской губернии на рубеже XIX – XX вв. по данным правительственной статистики // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 4. – Пенза: ГУМНИЦ, 2009. – С. 53 – 58.

83.Ульянов А. Е. Крупное частное землевладение в Пензенской губернии в последней трети XIX – начале XX вв. // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского: Гуманитарные науки / Под ред. В. И. Коротова. – 2012. – № 27. – С. 1061 – 1069. – Пенза: ПГПУ.

84.Ульянов А. Е. Купчие земли крестьян Пензенской губернии во второй половине XIX века // Актуальные проблемы исторической науки: Межвузовский сборник научных трудов молодых ученых. – Пенза: ПГПУ, 2005.– Вып. 2. – С. 297 – 301.

85.Ульянов А. Е. Местные промыслы крестьян Пензенской губернии в 1850-1870 гг. // Известия ПГПУ: Научные и учебно-методические вопросы. Сектор молодых ученых / Под ред. М. Т. Генгина. – № 1. – Ч. 2. – Вып. 3. – Пенза: ПГПУ, 2005. – С. 92-95.

86. Ульянов А. Е. Мобилизация помещичьей и крестьянской земельной собственности в Вольском уезде Саратовской губернии в конце XIX – начале XX вв.  // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук: Сборник материалов Пятой Международной научно-практической конференции (Вольск, январь 2011). – Саратов-Вольск: ООО Изд-во «Наука», ВВИТ, 2011: – В 3 ч. – Ч. 1. Актуальные проблемы отечественной истории и историографии. – С. 144 – 153.

87. Ульянов А. Е. Некоторые аспекты правового регулирования крестьянского землепользования в Пензенской губернии во второй половине XIX – начале XX века // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 1. – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 183 – 192.

88.  Ульянов А. Е. Некоторые аспекты правового регулирования крестьянских переселений в Пензенской губернии во второй половине XIX века // Известия ПГПУ: Научные и научно-методические вопросы. Сектор молодых ученых / Под ред. С. М. Васина. – № 2. – Ч. 4. – Пенза: ПГПУ, 2006. – С. 163-168.

89. Ульянов А. Е. Некоторые аспекты развития крестьянского хозяйства Пензенской губернии во второй половине XIX века (на примере села Тарханы) // Тарханский вестник. – Пенза: Пензенская правда, 2004. – Вып. 17. – С. 206 – 211.

90. Ульянов А. Е. Обеспеченность крестьян Балашовского уезда Саратовской губернии надельными землями в конце XIX – начале XX века  // Прихоперье и Саратовский край в панораме веков: Материалы XX и XXI историко-краеведческих конференций (Балашов, 19 ноября 2010 г.; Балашов, 19 ноября 2011 г.) / Отв. ред. В. В. Назаров. – Балашов: б. и., 2012. – С. 105 – 109.

91. Ульянов А. Е. Обеспеченность крестьян Саратовской губернии земельными угодьями в конце XIX – начале XX века // Власть и общество Росси в модернизационных процессах нового и новейшего времени: Материалы Всероссийской научно-практической конференции «46-е Евсевьевские чтения» (Саранск, 19 – 20 мая 2010 г.). – Саранск: Мордовский гос. пед. ин-т, 2010. – С. 59 – 68.

92. Ульянов А. Е. Обеспеченность помещичьего и крестьянского хозяйства Пензенской губернии тягловой силой в последней четверти XIX – начале XX в.  // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия социально-экономические науки и искусство. – 2012. – № 3(67). – С. 24 – 28. Волгоград: ВГПУ Перемена.

93. Ульянов А. Е. Обеспеченность сельскохозяйственными землями бывших помещичьих и государственных крестьян Пензенской губернии в конце XIX – начале XX веков // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского: Гуманитарные науки / Под ред. В. И. Коротова. – 2011. – № 23. – С. 591 – 594. – Пенза: ПГПУ.94.

Ульянов А. Е. Общинное и подворное владение крестьянскими землями в Саратовской губернии в начале XX века // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук: Сборник материалов Шестой Международной заочной научно-практической конференции (Вольск, январь 2012). – Саратов-Вольск: ООО Изд-во «Наука», ВВИТ, 2012: – В 4 ч. – Ч. 1. Актуальные проблемы отечественной истории и историографии. – С. 86 – 90.

95. Ульянов А. Е. Общинное и подворное владение крестьянскими угодьями в Пензенской губернии в начале XX века // Историк и история: Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 170-летию В. О. Ключевского (Пенза, 7-8 октября 2010 г.). – Пенза: ГБОУ ДПО ПИРО, 2010. – С. 158 – 165.

96.Ульянов А. Е. Отдельные аспекты правового регулирования миграции сельского населения  России в пореформенное время // Актуальные проблемы юридических наук: Сборник статей IV Всероссийской научно-практической конференции. Сентябрь, 2008 г. / Под ред. Н. Б. Барановой, Л. Ю. Федосеевой. – Пенза: РИО ПГСХА, 2008. – С. 186-189.

97.Ульянов А. Е. Отдельные представители дореволюционной исторической науки о крестьянском хозяйстве Пензенской губернии второй половины XIX – начала XX века // Молодой ученый: Ежемесячный научный журнал. – 2009. – № 11. – С. 237 – 239. Чита: Формат.

98.Ульянов А. Е. Отмена крепостного права в Тарханах // Тарханский вестник. – Пенза: Пензенская правда, 2003. – Вып. 16. – С. 177 – 184.

99.Ульянов А. Е. Податная политика в отношении крестьянства в пореформенный период (подушная модель обложения) // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского: Сектор молодых ученых / Под ред. А. Ю. Казакова. – № 6 (10). – Пенза: ПГПУ, 2008. – С. 93 – 98.

100.Ульянов А. Е. Покупка помещичьей земли Крестьянским Поземельным банком в губерниях Среднего Поволжья в конце XIX – начале XX в. // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия социально-экономические науки и искусство. – 2011. – № 3(53). – С. 75 – 78. Волгоград: ВГПУ Перемена.

101.Ульянов А. Е. Помещичье землевладение в Самарской губернии в конце XIX – начале XX века // Власть, общество, личность: Сборник статей IV всероссийской научно-практической конференции (октябрь, 2009) / Под ред. Н. Б. Барановой, Л. Ю. Федосеевой. – Пенза: РИО ПГСХА, 2009. – С. 177 – 180.

102.Ульянов А. Е. Помещичье землевладение в Саратовской губернии в конце XIX – начале XX века // Прихоперье и Саратовский край в панораме веков: Материалы XX и XXI историко-краеведческих конференций (Балашов, 19 ноября 2010 г.; Балашов, 19 ноября 2011 г.) / Отв. ред. В. В. Назаров. – Балашов: б. и., 2012. – С. 240 – 244.

103.Ульянов А. Е. Понятие, система и принципы государственной службы в Российской Федерации // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 3. – Пенза: ГУМНИЦ, 2008. – С. 150-158.

104.Ульянов А. Е. Посевные площади основных сельскохозяйственных культур на надельных землях крестьян Симбирской губернии в конце XIX – начале XX века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурологи и искусствоведение. Вопросы теории и практики: Научно-теоретический и прикладной журнал. – 2009. – № 3(4). – С. 203 – 207. Тамбов: Грамота.

105.Ульянов А. Е. Правительственная политика по стимулированию кустарно-ремесленного производства в России в последней трети XIX – начале XX вв. // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 6. – Пенза: ГУМНИЦ, 2011. – С. 38 – 46.

106.Ульянов А. Е. Природно-климатические условия Симбирской губернии в конце XIX – начале XX века // XI Лебедевские чтения: Материалы докладов межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 8 апреля 2010 г.) / Отв. редактор А. П. Тельянов. – Пенза: «ГУМНИЦ», 2010. – С. 180 – 183.

107.Ульянов А. Е. Продажа укрепленной надельной земли в губерниях Среднего Поволжья в годы столыпинской аграрной реформы // П. А. Столыпин: становление и реформирование российской государственности. Сборник материалов I Международной (II Всероссийской)  научно-практической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения П. А. Столыпина (Россия, Пенза, 5-6 апреля 2012 г.). – Пенза, 2012. – С. 220 – 225.

108.Ульянов А. Е. Развитие арендных отношений в Пензенской губернии в последней трети XIX – начале XX века  // Вестник Удмуртского университета. Серия 5: История и филология. – 2012. – Вып. 3. – С. 108 – 113.

109.Ульянов А. Е. Семейные разделы в Пензенской губернии в конце XIX века // Россия в мировом сообществе цивилизаций: история и современность: Сборник статей VI Международной научно-практической конференции (апрель 2010 г.) / Под ред. С. Д. Морозова. – Пенза: РИО ПГСХА, 2010. – С. 129 – 132.

110.Ульянов А. Е. Советская историография 1960 – 1980-х гг. помещичьего хозяйства Пензенской, Саратовской, Самарской и Симбирской губерний в конце XIX – начале XX века // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского: Гуманитарные науки / Под ред. В. И. Коротова. – 2011. – № 23. – С. 595 – 600. – Пенза: ПГПУ.

111.Ульянов А. Е. Советская историография крестьянского хозяйства Пензенской губернии второй половины XIX века // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 1. – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 68 - 77.

112.Ульянов А. Е. Современная историография крестьянского хозяйства Пензенской губернии второй половины XIX века // Известия ПГПУ: Гуманитарные науки / Под ред. С. М. Васина. – № 4 (8). – Пенза: ПГПУ, 2007. – С. 145 – 149.

113.Ульянов А. Е. Соотношение помещичьего и крестьянского землевладения в Симбирском уезде Симбирской губернии в конце XIX – начале XX века // Историко-юридический научный вестник: Сборник научных статей. – Вып. 1(7). – Пенза: ГУМНИЦ, 2011. – С. 76 – 86.

114.Ульянов А. Е. Социально-экономическая востребованность кустарных промыслов в Центрально-Черноземном районе России в конце XIX – начале XX вв. // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 3. – Пенза: ГУМНИЦ, 2008. – С. 72-82.

115.Ульянов А. Е. Структура крестьянских посевов в Саратовской губернии в конце XIX – начале XX века // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. – 2010. – № 3 (13). – С. 123 – 126. – Тольятти: Изд-во ТГУ.

116.Ульянов А. Е. Структура посевов в крестьянских хозяйствах Тамбовской губернии в конце XIX – начале XX вв. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурологи и искусствоведение. Вопросы теории и практики: Научно-теоретический и прикладной журнал. – 2011. – № 3(4). – С. 194 – 198. Тамбов: Грамота.

117.Ульянов А. Е. Структура посевов основных сельскохозяйственных культур в крестьянских хозяйствах Пензенской губернии второй половины XIX века // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. – Вып. 2. – Пенза: ГУМНИЦ, 2007. – С. 72 - 77.

118. Ульянов А. Е. Урожайность посевов в крестьянских хозяйствах Симбирской губернии в конце XIX – начале XX века // Вестник АПК Верхневолжья: Научный журнал. – Ярославль: Изд-во ЯГСХА. – 2010. – № 2 (10). – С. 44 – 49.

119. Ульянов А. Е.     К вопросу о заселении земель Пензенского края в XVIII в. (на примере села Тарханы) // Актуальные проблемы исторической науки: Межвузовский сборник научных трудов молодых ученых. – Пенза: ПГПУ, 2003.– Вып. 1. – С. 273 – 281.

120.Ульянов А. Е., Гаврилов К. Г. Инородческое население Пензенской губернии во второй половине XIX века // VI Лебедевские чтения: Материалы докладов межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 14 апреля 2005 г.) / Отв. редактор А. П. Тельянов. – Пенза: ПГПУ, 2005. – С. 96-98.

121. Ульянов А. Е., Тетерина Е. А. Забытые обычаи и традиции пензенских татар в конце XIX – начале XX в. (на примере татарского села Кикино) // Социальная мобильность в традиционных обществах: история и современность: материалы Всероссийской научной конференции с международным участием, посвященной 90-летию со дня рождения профессора М. М. Мартыновой и 100-летию со дня рождения профессора Б. Г. Плющевского (Ижевск, 20–21 ноября 2012 г.) / Сост. и отв. ред. В. В. Пузанов. – Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2012. – 422 с. – С. 281 – 285.

122.Ульянов А. Е., Тетерина Е. А. К ВОПРОСУ О ПРОДОВОЛЬСТВЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ В СРЕДНЕМ ПОВОЛЖЬЕ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX В. // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки: Научно-практический журнал. – 2010. – № 4 (16). – С. 26 – 34. – Пенза: Изд-во ПГУ.

123.Федосеева Л. Ю. Движение за ликвидацию неграмотности среди рабочих масс в национальных районах Поволжья во второй половине 20-х – середине 30-х гг. ХХ в. (тезисы) // Этническая история и культура народов Советской страны. – Всесоюзная науч. конференция молодых ученых. Тезисы докладов (Омск, 1991) – Омск: ОмГУ, 1991. – С. 179-181.   2012.

124.Ульянов А. Е. Советская историография крестьянского хозяйства Пензенской губернии второй половины XIX века // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева.

125.Ульянов А. Е. Структура посевов основных сельскохозяйственных культур в крестьянских хозяйствах Пензенской губернии второй половины XIX века // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева. 

126.Ульянов А. Е. Советская историография крестьянского хозяйства Пензенской губернии второй половины XIX века // Научный вестник: Сборник научных статей / Отв. редактор Л. Ю. Федосеева.

127.Ульянов А. Е., Гаврилов К. Г. Инородческое население Пензенской губернии во второй половине XIX века // VI Лебедевские чтения: Материалы докладов межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 14 апреля 2005 г.) / Отв. редактор А. П. Тельянов. –

128.  Федосеева Л. Ю. Деятельность государственных и общественных организаций Поволжья по повышению общеобразовательного и технического уровня рабочих в начальный период реконструкции народного хозяйства (статья) // Культура и быт рабочих Поволжья. 1917-1941 гг.: Межвузовский сборник научных трудов. – Пенза: ПГПУ, 1993. – С. 71-86.

129. Федосеева Л. Ю. Женское образование в России в XIX в. (тезисы) // III Лебедевские чтения. Тезисы докладов. – Пенза: ПГПУ, 2002. – С. 81-83.

130. Федосеева Л. Ю. Историография проблемы участия рабочих в культурном строительстве во второй половине 1920-х – середине 1930-х гг. (статья) // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 5. – Пенза: «ГУМНИЦ», 2010. – С. 58-69.

131.  Федосеева Л. Ю. К вопросу о выдвижении рабочих на руководящие должности в народное хозяйство в 20-е годы (по материалам Поволжья) (статья) // Исторические записки: межвузовский сборник научных трудов. Вып. 3. – Пенза: ПГПУ, 1998. – С. 154-158.

132.  Федосеева Л. Ю. К вопросу о некоторых коллизиях конституционного, семейного и жилищного права (статья) // Тенденции и противоречия развития российского права на современном этапе: Сборник материалов международной научно-практической конференции (Пенза, 2002) – Пенза: Приволжский дом знаний, 2002. – С. 141-144.

133. Федосеева Л. Ю. К вопросу о преемственности школьного и вузовского образования в условиях перехода на двухуровневую систему высшего образования // Историко-юридический научный вестник. Вып. 2(8). – Пенза: «ГУМНИЦ», 2012. – С. 163-166.

134. Федосеева Л. Ю. К вопросу о продовольственном обеспечении членов профсоюза работников искусств в начале 1930-х гг. (на материалах Средней Волги) //

135.  Федосеева Л. Ю. К истории становления и развития трудовых отношений в России (тезисы) // IV Лебедевские чтения. Тезисы докладов. – Пенза: ПГПУ, 2003. – С. 99-102.

136. Федосеева Л. Ю. К проблеме охраны окружающей среды (статья) // V Лебедевские чтения: Материалы докладов научной конференции (Пенза, 2004) – Пенза: ПГПУ, 2004. – С. 132-134.

137. Федосеева Л. Ю. К проблеме формирования кадров производственно-технической интеллигенции Поволжья (вторая половина 20-х – начало 30-х гг.) (статья) // Российская интеллигенция в ХХ веке: Материалы Российской научной конференции, посвященной 90-летию «Вех» (Пенза, 1999) – Пенза: ПГПУ, 1999. – С. 125-129.

138. Федосеева Л. Ю. К проблеме формирования правосознания российских граждан (статья) // Актуальные проблемы юридических наук: Сборник статей IV Всероссийской научно-практической конференции (Пенза, 2008) – Пенза: ПГПУ, 2008. – С. 3- 6.

139.   Федосеева Л. Ю. Компетентностный подход как один из механизмов реализации качественного образования // Историко-юридический научный вестник. Вып. 1(7). – Пенза: «ГУМНИЦ», 2011. – С. 130-137.

140.  Федосеева Л. Ю. Культурное шефство рабочих над селом в годы первых пятилеток (на материалах Поволжья) (статья) // Социогуманитарные проблемы прошлого и настоящего: Сборник научных трудов. – Пенза: ПГУАС, 2006. – С. 235-245.

141. Федосеева Л. Ю. Культурно-шефская деятельность рабочих в конце 20-х – середине 30-х годов (на материалах Поволжья) (тезисы) // Ключевские чтения. Тезисы докладов преподавателей и  студентов. – Пенза: ПГПУ, 1993. –  С. 45-47.

142.   Федосеева Л. Ю. Ликвидация неграмотности рабочих Поволжья во второй половине 1920-х – середине 1930-х годов (статья) // Исторические записки: Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 6. – Пенза: ПГПУ, 2002. – С. 81-92.

143. Федосеева Л. Ю. Материальные и социально-бытовые условия жизни художественной интеллигенции Пензенского края в 1920-1930-е гг. (статья) // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. Гуманитарные науки. – Пенза: ПГПУ, 2011. Вып. 23.  – С. 607-612.

144.Федосеева Л. Ю. Некоторые аспекты культурной политики Советского государства в 20-30-е годы (статья) // 1917 год в судьбе России: Материалы межвуз. науч. конференции, посвященной 80-летию революции 1917 года (Пенза, 1997) – Пенза: ПГПУ, 1997. – С. 27-31.

145.  Федосеева Л. Ю. Некоторые аспекты организации клубной деятельности в Поволжье во второй половине 20-х годов (статья) // Историография и история социально-экономического и общественно-политического развития России (вторая половина XIX – первая половина XX вв.) – Пенза: ПГПУ, 1997. – С. 144-146.

146.  Федосеева Л. Ю. Некоторые аспекты правового регулирования борьбы с неграмотностью и малограмотностью в первые десятилетия Советской власти (на материалах Поволжья) (статья) // VI Лебедевские чтения: Материалы докладов межвузовской научно-практической конференции (Пенза, 2005) – Пенза: ПГПУ, 2005. – С. 202-207.

147. Федосеева Л. Ю. О конституционном принципе свободы труда (статья) // Актуальные проблемы юридических наук: Сборник статей V Всероссийской научно-практической конференции. – Пенза: ПГПУ, 2009. – С. 154-158.

148.   Федосеева Л. Ю. О шефской работе художественной интеллигенции над частями Красной Армии в 1930-е годы (на материалах Средней Волги) (статья) // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. Гуманитарные науки. – Пенза: ПГПУ, 2012. Вып. 27.  – С. 1074-1079.

149.   Федосеева Л. Ю. Обществоведческое образование – необходимое условие оптимальной социализации школьника // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 6. – Пенза, «ГУМНИЦ», 2011. – С. 122-125.

150. Федосеева Л. Ю. Оплата труда работников искусств в 1920–1930-е гг. (на материалах Средней Волги) (статья) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2011. – С. 200-203.

151.  Федосеева Л. Ю. Организация досуга рабочих и вовлечение их в художественное творчество во второй половине 1920-х – середине 1930-х годов (на материалах Поволжья) (статья) // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 1. – Пенза: «ГУМНИЦ», 2007. – С. 78-95.

152.   Федосеева Л. Ю. Пензенский Дом малюток в 1923 – 1928 гг. (статья) // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 2. – Пенза: «ГУМНИЦ», 2007. – С. 77-81.

153.  Федосеева Л. Ю. Политико-правовые аспекты современного терроризма: к вопросу об определении понятия (тезисы) // IV Лебедевские чтения. Тезисы докладов. – Пенза: ПГПУ, 2003. – С. 83-87.

154.  Федосеева Л. Ю. Правовое образование как фактор формирования правовой культуры и профилактики правонарушений несовершеннолетних // Актуальные проблемы юридических наук. Сб. статей III Всероссийской научно-практической конференции (Пенза, 2007) – Пенза: ПГСХА, 2007. – С. 36-39.

155.   Федосеева Л. Ю. Правовые основы ликвидации неграмотности и малограмотности в первые десятилетия Советской власти (на материалах Поволжья) (статья) // Актуальные проблемы юридических наук. Сб. статей II Всероссийской научно-практической конференции (Пенза, 2006) – Пенза: ПГСХА, 2006. – С. 7-10.

156.  Федосеева Л. Ю. Правовые условия деятельности касс взаимопомощи в профсоюзе работников искусств в 1920-1930-е гг. (на материалах Средней Волги) (статья) // Историко-юридический научный вестник. Вып. 2(8). – Пенза: «ГУМНИЦ», 2012. – С. 158-162.

157.  Федосеева Л. Ю. Приемная семья: к вопросу о развитии в Пензенской области семейных форм воспитания детей, оставшихся без попечения родителей (статья) // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 4. – Пенза: «ГУМНИЦ», 2009. – С. 123-126 (в соавт.).

158.  Федосеева Л. Ю. Проблемы правового воспитания школьников // Научный вестник: Сборник научных статей. Вып. 2. – Пенза: «ГУМНИЦ», 2007. – С. 133-137.

159. Федосеева Л. Ю. Рабкоровское движение как форма культурно-творческой деятельности рабочих. 1926-1935 гг. (статья) // Культура, быт и материальное благосостояние рабочих Поволжья второй половины XIX – XX вв. – Пенза: ПГПУ, 1996. – С. 166-185.

160.Федосеева Л. Ю. Рабочие Поволжья и культурное строительство в регионе во второй половине 20-х – середине 30-х годов (монография) // Пенза: ПГПУ, 2000. – 172 с.

161.   Федосеева Л. Ю. Развитие рационализаторской и изобретательской инициативы рабочих Поволжья во второй половине 1920-х – начале 1930-х гг. (статья) // Прихоперье и Саратовский край в панораме веков: Материалы XIX историко-краеведческой конференции (Балашов, 2010) – Балашов: Николаев, 2010. – С. 152-157.

162.  Федосеева Л. Ю. Развитие уголовного права в Судебниках 1497, 1550 гг. и Соборном Уложении 1649 г. (тезисы) // IV Лебедевские чтения. Тезисы докладов. – Пенза: ПГПУ, 2003. – С. 108-115.

163.  Федосеева Л. Ю. Региональная историография проблем художественной интеллигенции 1920-1930-х гг. (статья) //  Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского Гуманитарные науки. – Пенза: ПГПУ,  2011. Вып. 23. – С. 601-606.

164. Федосеева Л. Ю. Роль библиотек в духовном развитии трудящихся во второй половине 20-х – середине 30-х гг. ХХ века (к проблеме преподавания истории культуры в вузе и школе) (статья) // «Вуз и школа в новых условиях общественного развития России»: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (Пенза, 1996) – Пенза: ПГПУ, 1996.  – С. 194-199.

165. Федосеева Л. Ю. Система рабочего образования в начальный период реконструкции народного хозяйства (по материалам Поволжья) (тезисы) //  Тезисы XVI межвузовской научно-технической конференции (Пенза, 1993) – Пенза: ПВАИУ, 1993. – С. 25-26.

Дата создания: 15.05.2013 20:18Дата обновления: 18.02.2014 09:39

dep_ipm.pnzgu.ru


Смотрите также